— О, поздравляю, нашла новых клиентов, — холодно и с усмешкой проговорил он.
— Нет… Гордей, пожалуйста… — моя рука сжала телефон, я почти кричала. — Ты должен что-то сделать! Они… я не могу…
— Ты сама сделала свой выбор, — сказал он спокойно, как будто говорил о чём-то далёком. — Я не собираюсь вмешиваться.
— Пожалуйста… Гордей… — я чуть не задыхалась, тряся телефоном в руках. — Я не знаю, что делать!
— Решение принято, Арина, — его голос был тихим, но безжалостным. — Я не буду помогать.
— Гордей… — шепотом, почти моля. — Ты не можешь…
— Всё. Сама выбрала — сама и отвечай. — Лёгкий щелчок, и связь оборвалась.
Я осталась с телефоном в руках, дыша с трудом, взгляд ослеплённый страхом, а в груди будто что-то защемило, выдавливая весь воздух.
Я едва успела сделать шаг, как дверь в комнату распахнулась. Вошли трое — Артём, Игорь и Демьян. Мгновение, и моё сердце прыгнуло в горло. Я понимала, что всё уже выходит из-под контроля. Их лица были холодными, глаза — почти безжизненные, но с какой-то страшной целью.
— Белялькина… — прошипел Демьян, словно вкусив возможность, которую давно ждал.
Я не знала, куда бежать. Комната казалась маленькой, тесной. Я чувствовала, как будто стены сжимались вокруг, и воздух становился густым, как туман. Каждое движение троих казалось угрожающим.
Я пыталась отступить, зажмурив глаза и молясь, чтобы они остановились. Они шли медленно, словно играя со временем, и каждый шаг отзывался в груди стуком, как отбойный молоток.
Я слышала, как дрожит пол под их ногами, видела, как руки тянутся, но не могу описать, что они делают — только ощущение, что конец близок. Паника была такой плотной, что душила меня. Я не могла дышать нормально, сердце колотилось, руки ледяные.
И вдруг всё закончилось. Тот страшный ужас, который казался бесконечным, просто замер. Они отступили, оставив меня на коленях, дрожащей и обезумевшей от страха, с сознанием того, что я едва избежала худшего. Комната была пуста и тихая, но ощущение потерянной безопасности осталось навсегда.
Я лежала, дрожа и сжимая грудь руками, пытаясь поверить, что всё это закончилось. Но страх, тревога и шок не отпускали меня — я понимала, что мир теперь совсем другой, что ничего не будет прежним.
---
Я открыла глаза. Белый потолок палаты был слишком ярким, свет будто прожектором прожигал зрачки. В ушах стоял гул, а тело казалось чужим, словно я не знала, где мои руки и ноги.
— Запишите: Алла Фролова. Время смерти — 5:15. Причина — утонула, — услышала я чей-то ровный голос.
Я резко села, сердце ушло в пятки. «Алла? Какая ещё Алла?» — промелькнуло в голове, паника переполняла меня. «Меня же убили… я… это невозможно!»
Паника сменилась оцепенением. Я осмотрела палату. Белые стены, аккуратная кровать, медицинские приборы, тумбочка с банками воды и лекарствами. Всё было… нормальным. Но я понимала, что «нормальное» теперь не про меня.
— Вода… пожалуйста, вода, — тихо прошептала я, голос дрожал, хотя горло было сухим. Руки инстинктивно потянулись к стакану, который стоял на тумбочке.
Я осторожно взяла его, дрожа, сделала маленький глоток. Всё вокруг казалось странным и одновременно знакомым. Моё тело ощущалось не моим, движения давались с трудом, а в голове вертелись слова врачей, их точные, холодные слова о времени смерти и причинах… «Алла Фролова», «утонула».
Я пыталась осознать, что происходит. Где я? Как это возможно? Моё сердце бешено колотилось, мысли метались, как будто кто-то включил тайфун внутри моей головы.
— Это… это должно быть сном… — пробормотала я себе под нос, но ощущения были слишком настоящими. Тепло воды на губах, холодный свет лампы, запах больницы — всё это кричало: это реальность.
Я сжала стакан обеими руками, закрыла глаза и попыталась глубоко вдохнуть. Медленно, осторожно, как будто боялась сделать хоть один неверный шаг. Всё ещё не понимала, кем теперь стала, и почему моё тело — не моё.
Её мысли
Алла
Я была всего лишь глупой, неопытной девочкой, когда впервые встретила Его. Марат Шереметьев — мужчина, который вскоре стал для меня всем. Моя первая настоящая любовь, мой первый мужчина, смысл моей жизни. Я была уверена, что без него жить не смогу, что всё самое важное только начинается с него.
Мне было девятнадцать, когда мы поженились. Казалось, что впереди — только счастье, семейный уют и исполнение мечт. А теперь мне двадцать три. И последние два года — бесконечные попытки забеременеть. Я из последних сил стараюсь подарить моему любимому ребёнка. Ведь это было так важно для нас обоих, для будущего нашей семьи.