Вчера вечером я была в Париже. Столько дней вдали от дома, от него. И вдруг — долгожданная радость: я узнала, что наконец-то забеременела. Это было настоящее чудо, которого я ждала годами. Сердце переполнялось счастьем, а в груди жила надежда.
Я купила билет на первый рейс и полетела домой. Хотела обнять Марата, рассказать ему эту новость, увидеть блеск в его глазах. Но когда я вошла в наш дом и шагнула в спальню, то всё вокруг словно остановилось. Мгновение — и мир рухнул.
— Марат... — голос срывался, дрожал от боли, тело дрожало, словно холод пробирал до костей. — Как ты мог...
Слёзы текли по щекам, жгли, как кислота, и сердце разрывалось от предательства. Передо мной — моя супружеская постель. В ней — он. И она. Моя лучшая подруга, та, кто никогда меня не любила, та, кто изо всех сил пыталась разрушить наши отношения.
— Кристина... — с закрытыми глазами я пыталась избавиться от этого кошмара, но, открыв глаза, всё оставалось неизменным. — Кто угодно, только не ты...
Боль была невыносимой.
Марат сидел, не шевелясь, глаза холодны и черны. Ни капли сожаления, ни намёка на раскаяние. Его тело блестело от пота, простыни были изрезаны следами страсти. Кристина смотрела на меня с презрением и скрытой победой, её улыбка говорила: «Я выиграла». Она давно мечтала о таком моменте.
— Ты же должна была быть в Париже, — произнёс он равнодушно, словно говорил о погоде. Его слова ударили сильнее любого ножа.
— Я скучала по тебе, — шептала я, пытаясь найти хоть малейшее оправдание, — решила вернуться пораньше, сделать сюрприз... Но ты меня опередил.
Я обвела взглядом комнату. На столе лежало красное, вызывающее нижнее бельё Кристины — она знала, зачем сюда пришла. На полу валялись разбитые бокалы и пустая бутылка шампанского — свидетели страсти, которая когда-то была нашей.
— Что же ты наделал... — рыдая, я закрывала лицо руками, пытаясь унять боль. — Я же так тебя любила...
— Алла, — с усталостью в голосе сказал Марат, — тебе лучше подождать на кухне.
Я не верила своим ушам. Мой пульс забился как бешеный, тошнота подкатывала к горлу.
— Мне выйти из своей спальни? — голос срывался. — Своей, понимаешь? — взгляд упал на Кристину, которая позволительно положила руку на бедро мужа, словно владела всем вокруг. — Как скажете.
Я вышла, направилась на кухню, не в силах сдержать слёз. Нет, этого не может быть. Это не реальность. Два самых близких мне человека предали меня. Мой мир развалился в одно мгновение.
Примерно через полчаса в кухню вошёл Марат — чистый, свежий после душа, в новой одежде. Его взгляд был холоден и лишён сострадания.
— Случилась неприятная ситуация, — сказал он без всякой жалости. — Жаль, что ты нас застала.
Я молчала, пытаясь понять, как это возможно. Где же тот человек, которого я любила? Он совсем не был расстроен, будто это случилось с кем-то другим.
— Это не «неприятная ситуация», Марат, — проговорила я дрожащим голосом. — Это развод. Понимаешь? Развод.
Он закатил глаза и усмехнулся.
— Ты ведь всё знала, зачем эти спектакли? Чего хочешь на самом деле? Машину? Квартиру? Сумочку за миллионы? Говори, я слушаю.
Я отшатнулась с отвращением. Где же тот мужчина, ради которого я была готова на всё? Разве он был настоящим? Или просто холодным и пустым?
— Я хочу одного — верного мужа, — выкрикнула я.
— Никогда не слышал, чтобы ты кричала, — усмехнулся он, — звучит забавно.
Он попытался обнять меня, но я отвернулась с отвращением.
— А давно у вас с Кристиной? — спросила я.
— С ней? Она была настойчива, — хищно усмехнулся он. — Но ничего серьёзного.
Его слова я восприняла как попытку оправдаться. Глупая я.
— Этого мало, — прошептала я, — я не прощу измену.
Слёзы лились рекой. Я любила его всем сердцем — запах, прикосновения, голос, все моменты счастья. Ради него я бы свернула горы.
— Мы вместе играли в эту игру, — сказал он, сжимая мои щеки.
— Какую? — честно не понимала.
— Ту, что играют все семьи — полигамную. Мужчины спят с другими, а умные жёны терпят и не замечают.
Я холодно сняла кольцо и положила на стол. Повернулась и ушла.
— Идиотка, — бросил он, — но вернёшься. Если уйдёшь, между нами всё кончено.
Но для меня всё уже кончено, когда он впустил в нашу жизнь другую.
Моя рука легла на живот. Я погладила своего малыша и шептала:
— Мы справимся. Я люблю тебя.
---