Её мысли 2
Утро начиналось так же, как и сотни других. Тонкие солнечные лучи пробивались сквозь занавески, окрашивая комнату нежным золотистым светом. Казалось, мир снова заиграл красками, но для меня всё давно поблекло. Сердце было тяжёлым, словно камень, и каждая клетка дрожала от боли.
На следующий день после того ужасного разговора, когда Марат с холодной усмешкой предложил развод, в дверь позвонил его адвокат.
— Алла, вам нужно срочно явиться в офис, — сказал он ледяным голосом.
Всё произошло слишком быстро. Марат, человек, которого я когда-то называла своей судьбой, не просто отдалился — он стёр меня из своей жизни, будто ошибки на черновике.
Я пришла в офис. Он ждал меня там — без эмоций, без сожаления. Его взгляд был чужим, от него веяло холодом.
— Мы не будем делить имущество, — ровно произнёс адвокат. — Мой клиент считает, что вы не заслужили ничего.
Эти слова пронзили меня. Неужели пять лет любви, верности, жертв — ничего не значили?
Я тихо сказала:
— Я принимаю.
Когда я вышла, Марат догнал меня у дверей. Его пальцы сжали моё запястье.
— Думаешь, всё? Это только начало. Я тебя уничтожу, — прошипел он.
— Отпусти, — еле выговорила я.
Он усмехнулся, отпустил.
— Жди, Алла. У тебя не останется ничего.
После этого всё рухнуло. Меня уволили. Из квартиры выгнали. Я перестала спать. Казалось, сам воздух пропитан страхом. Иногда я чувствовала, что за мной следят — чьи‑то шаги за спиной, тени, мелькающие в окнах.
И всё равно, несмотря ни на что, я скучала.
По тому Марату, каким он был раньше.
По его улыбке, голосу, тем ночам, когда он прижимал меня к себе и обещал, что всегда будет рядом.
Но тот человек исчез. Остался кто-то другой. Жестокий, чужой, с мёртвыми глазами.
Спустя два дня я решила выйти. Просто подышать.
Душная комната давила на виски, и казалось, если я не выберусь хотя бы на пару минут, я сойду с ума.
Холодный ветер обжигал кожу, но я всё равно шла. К мосту — туда, где всегда было тихо. Там я чувствовала себя живой.
Я стояла, глядя на тёмную воду, что мерцала отражениями фонарей.
Думала о том, как всё закончилось. Как легко человек может потерять всё — любовь, дом, веру.
И как страшно потом начинать заново.
Сердце билось неровно, голова слегка кружилась — я не ела уже сутки, а, может, просто устала от всего.
Сделала шаг ближе к перилам. Ветер подхватил волосы, заиграл подолом пальто.
На секунду я прикрыла глаза — вдохнула глубоко, будто хотела вдохнуть в себя силу.
И вдруг земля под ногами словно качнулась.
Ноги подкосились, воздух вырвался из груди — я не успела даже вскрикнуть.
Мир перевернулся. Тело полетело вниз.
Холод ударил в спину, будто тысячи игл впились в кожу.
Вода обожгла легкие, я захлебнулась, судорожно пытаясь вдохнуть.
В панике замахала руками, но они только разрезали пустоту.
Я не умела плавать. Никогда.
«Помогите…» — губы беззвучно шевельнулись, но никто не услышал.
Тело тянуло вниз, одежда наливалась тяжестью, как камень.
Всё вокруг стало мутным, и только огни над водой размывались в небе, как далёкие звёзды.
Я пыталась вырваться, но силы покидали.
В груди горело, словно огонь изнутри выжигал всё.
Мысли путались — о Марате, о ребёнке, о доме, где больше никто не ждёт.
Последнее, что я почувствовала, — как чьи‑то руки будто прикасались к моим, мягко, осторожно.
А потом стало тихо. Совсем тихо.
И мир растворился.
Осознание
Арина
— Воды… — выдохнула я, чувствуя, как каждое слово даётся с невероятным усилием. Вокруг всё застыло. Врачи и медсёстры, стоявшие рядом, словно вкопались на месте, ошарашенные и немые. Первый, кто пришёл в себя, был мужчина лет сорока в белом халате. Его взгляд мельком отразил и беспокойство, и растерянность.
— Алла, как вы себя чувствуете? — осторожно спросил он, словно боясь потревожить хрупкую тишину.
Я сделала глубокий вдох, стараясь собрать все остатки сил, чтобы хоть что-то сказать. Хотела объяснить им, что я не Алла, что меня с кем-то перепутали. С трудом сев на кровати, я открыла рот, но тут мой взгляд упал на светлую прядь волос, упавшую на плечо. Что это? — подумала я. Я ведь была брюнеткой… Пальцы дрожащей руки дрогнули, когда я взглянула на кожу рук — она казалась какой-то светлее, нежели моя собственная, чуть прозрачнее, словно утрачивая связь с прежним миром.