— Алла, у вас есть, где жить? — сочувственно спросил доктор.
— Да, — кивнула я, уже зная, куда пойду после больницы.
— Хорошо, — сказал он, — я подготовлю все документы, завтра выпишем вас. Я пропишу лекарства, чтобы выкидыш прошёл без осложнений, и в течение месяца вам нужно будет несколько раз прийти на осмотр.
— Хорошо, — ответила я.
Доктор вышел из палаты, а я осталась наедине со своими мыслями.
Оказалось, у Аллы нет близких родственников — для меня это была, пожалуй, лучшая новость. Значит, мне не придётся никого убеждать, никому ничего объяснять.
Но вот эта девушка — Кристина… Мне от неё веяло холодом и опасностью. Как такое может быть «лучшая подруга»?
Я закрыла глаза и, наконец, погрузилась в долгожданный, спокойный сон. Я жива — я смогла выжить, несмотря ни на что. Это чудо.
И ещё у меня появился план. План, как наказать тех, кто причинил мне эту боль. Уроды, которые меня убили — я верну им всё. Это было последнее, что я подумала перед тем, как закрыть глаза.
Дедушка
На следующий день меня наконец-то выписали из больницы. Доктор, серьёзный и внимательный мужчина в белом халате, дал длинный перечень рекомендаций и назначений — лекарства, анализы, график приёма. Всё это было необходимо, чтобы выкидыш не вызвал осложнений и чтобы моё новое тело — моё настоящее — скорее пришло в норму. Я кивала, стараясь запомнить каждое слово, но внутри меня все ещё кипел шторм. Мне предстояло жить дальше — жить в этом теле, с этой судьбой. И я всё ещё хотела ребёнка, которого теперь не будет. Это чувство жгло изнутри, рвало на части.
Однако деньги — вот что стало главной проблемой. У Аллы не осталось ничего — ни вещей, ни средств. После её смерти всё было забрано или утеряно. Я помнила, что мне нужно добраться до определённого места, и понять, куда идти дальше. Без такси — никак. Попросив у медсестры телефон, я с большим трудом смогла вспомнить данные для входа в электронный кошелёк, который был привязан к имени Аллы. Моё сердце дрожало, когда я переводила деньги на карточку медсестры — всего десять тысяч рублей. Немного, почти ничего, но это было всё, что осталось. Если меня не примут там, куда я собиралась, я рисковала остаться без крыши над головой. Мысли о том, что мне придётся бомжевать, гнетущим грузом давили на грудь.
Взглянув на календарь в телефоне, я вдруг заметила дату: «1 октября». «Что? Уже октябрь?» — удивилась я. В голове стоял сумбур: я умерла 1 сентября, значит моя душа блуждала почти месяц. Месяц — целый месяц! Как такое возможно? Моё сознание едва удерживалось на грани безумия от этого осознания.
Заказав такси, я с замиранием сердца отправилась туда, где, как надеялась, меня примут и где, возможно, я смогу начать новую жизнь. Дорога длилась около двух часов — время тянулось мучительно медленно. В голове крутились обрывки мыслей и воспоминаний, ощущение неопределённости и страха за будущее.
Наконец, я стояла у знакомой двери — дома, в котором была последний раз десять лет назад. Сердце ёкнуло. Я долго стояла, пытаясь собрать в кулак всю храбрость, а потом, глубоко вздохнув, постучала.
Дверь открылась не сразу, и когда на пороге появился он — Фёдор Викторович Белялькин — я замерла. Взгляд встретился с добрыми, но усталыми глазами старика. Как же я по нему соскучилась! Он был моим единственным светлым пятном в детстве, тем, кто всегда любил меня больше всех и был моей опорой. Он был больше, чем дедушка — он был моим другом, защитником, моей семьёй.
Но годы, прожитые без встреч, оставили свой след. Его лицо было изрезано морщинами, кожа потеряла былую упругость, а волосы поседели почти полностью. Я хотела броситься к нему в объятия, но он стоял неподвижно, будто не узнавая меня.
Я не сдержалась и рванулась к нему, обнимая его крепко-крепко, целуя щеки, лицо, словно пытаясь вернуть всё потерянное время.
Он стоял молча, и спустя тридцать секунд мягко оттолкнул меня.
— Девушка, вы кто? — спросил он, голос дрожал и звучал растерянно.
Я почувствовала, как слёзы катятся по щекам.
— Дедуль, это я... — прошептала я, срываясь на всхлип.
Он с недоумением посмотрел на меня и тихо сказал:
— Простите? Вы, наверное, меня с кем-то перепутали... У меня всего одна внучка и...
На этих словах его голос дрогнул, и он чуть не заплакал.