Он вдруг рассмеялся. Не сдержанно, не из вежливости — по-настоящему, громко и нагло. Смеялся так, будто я была для него дешёвым анекдотом. Смех ударил по ушам, как пощёчина, и на какое-то мгновение стало холодно, как будто открылась дверь в мороз.
— О, Боже, да ты серьёзно! — сказал он, вытирая слезу с уголка глаза. — Ты что, правда думала, что меня могут выгнать? И кто меня, по-твоему, выгонит? Ты?
Я сжала кулаки. Пальцы белели, ногти впивались в ладони, но я стояла, не двигаясь. Он продолжал:
— Или... стой. — Он прищурился, будто только что прозрел. — Так вот в чём дело. Ты всё это специально устроила, да? Решила обратить на себя внимание. Типа: «Ой, посмотрите, какая я дерзкая, я сказала Гордею Горскому, что он идиот».
Я вскинула бровь, отстранённо. Его самодовольство вызывало физическое отвращение.
— У тебя всё в порядке с самооценкой? Может, врача вызвать? — спросила я с наигранным сочувствием.
— Что ты несёшь? — резко рявкнул он, но теперь уже не таким уверенным голосом.
— А ты что несёшь? — парировала я. — Ты реально думаешь, что кто-то бросается под машину ради тебя? Ты, конечно, симпатичный, ладно, признаю, но чтобы ради тебя подставляться под капот?.. Это уже диагноз. Срочно к неврологу. Или хотя бы к психотерапевту.
— Ты!.. — начал он, но я резко подняла ладонь.
— Хватит, — сказала я спокойно, но с нажимом. — Меня достал этот цирк. Ты не собираешься извиняться — ясно. Тогда просто пойми: пешеходы — это тоже люди. И если ты в следующий раз не успеешь затормозить — под твоими колёсами может оказаться не такая дерзкая девочка, как я, а ребёнок. Или пожилая женщина. Подумай об этом, когда в следующий раз будешь мчаться, как безумный.
Я уже почти развернулась, чтобы уйти, как вдруг услышала за спиной его голос — тихий, но холодный, как ледяной ветер, пробравший под кожу:
— Ты об этом ещё пожалеешь.
Я остановилась и обернулась через плечо.
— Что? — недоумённо спросила я.
— За то, что унизила меня при всех.
Его глаза потемнели, стали стеклянными, опасными. В голосе звучало что-то зловещее, чужое. Как будто кто-то другой заговорил его устами. По спине пробежал ледяной мураш, как капля воды по позвоночнику. Хотела бы спросить, в чём именно я его унизила — в том, что не промолчала? — но решила, что передо мной либо псих, либо избалованный богатенький сынок, а скорее и то, и другое.
И я просто пошла прочь. В сторону школы. Не оборачиваясь.
А где-то внутри возникло странное ощущение. Как будто этот разговор был не просто перепалкой с наглецом. Как будто что-то важное треснуло, сдвинулось. Как будто эта встреча — начало чего-то гораздо более страшного, чем я могла себе представить.
---
Травля
---
Когда я, наконец, открыла дверь в класс, он оказался почти пуст. За партами сидели всего четверо: двое мальчиков и две девочки. Они что-то бурно обсуждали, переглядываясь, будто не замечая остального мира. Их жестикуляция, смех, свободная поза — всё говорило о том, что они здесь давно и чувствуют себя как дома.
Я сделала шаг внутрь — и словно спровоцировала в комнате легкое колебание. Их взгляды почти синхронно метнулись ко мне.
— Тебе что-то нужно? — лениво спросил один из мальчиков. Он сидел ближе всех к двери, полуобернувшись на скрип стула. В голосе не было ни доброжелательности, ни интереса. Скорее — лёгкая раздражённость. Как будто я нарушила их пространство.
— Да я... — начала я, и сердце предательски застучало в висках. — Просто новенькая, и хотела...
Но меня прервали. Одна из девочек — та, что сидела рядом с этим мальчиком, — повернулась ко мне, скрестив руки на груди.
— Нам это не интересно. Уйди отсюда, не разговаривай с нами, — отрезала она холодно, с такой отточенной пренебрежительностью, будто проделывала это уже не раз.
Я замерла, растерянная. Но вторая девочка коснулась плеча подруги и нахмурилась.
— Катя? Как ты можешь так разговаривать? Это же новенькая, — произнесла она с укором.
Катя фыркнула и небрежно махнула рукой, будто отгоняя надоедливую муху. Её взгляд скользнул по мне с равнодушным презрением.
— А ты что, её не узнала? — сказала она с усмешкой. — Это та выскочка, что с утра сцепилась с Горским.
Имя прозвучало резко, как хлыст. Горский.
Я сразу вспомнила: тот самый парень, из-за которого на входе в школу уже случилась моя первая стычка. Тот, с ледяными глазами и надменным выражением лица.
Все четверо уставились на меня. Катя слегка приподняла подбородок, будто готовилась к нападению. Остальные просто смотрели — и от этого становилось ещё хуже. Словно я оказалась в центре ринга без перчаток.