Но он перебил меня в самый неподходящий момент, усмехаясь так, будто услышал самую забавную шутку:
— Да ты что? Это же я был виноват? Или я что-то путаю?
Его смех не был насмешкой, он был легким, искренним, как будто он смеялся над собой и собственной нелепой ситуацией.
— Что такое? — продолжал он, слегка прищурившись, — не выдержала "шутки" здешних веселчаков? Готова извиняться даже если не виновата, лишь бы прекратили издеваться?
Я пыталась возразить, но слова застряли в горле. Да, это была правда — я слабачка, готовая унижаться, лишь бы избавиться от постоянных насмешек. И всё же я была права.
— Я… — начала я снова, но Гордей уже прервал:
— Что? — его взгляд пронизывал меня насквозь, будто пытаясь выведать истинные намерения.
— Ты должна сказать всем, чтобы перестали надо мной издеваться, — проговорила я, стараясь звучать решительно, хотя внутри все сжималось от ужаса и уязвимости.
— Да? — он усмехнулся и покачал головой. — А что мне еще сделать? — его голос стал холодным и насмешливым, словно я была для него всего лишь раздражающим муравьем.
— И зачем мне это делать? — добавил он с явным равнодушием, будто моя просьба казалась ему абсолютно бессмысленной.
В этот момент я не выдержала и чуть не крича ответила:
— Потому что… это всё из-за тебя! Ты наехал на меня, а я тебе ничего не сделала! Но все вокруг решили, что я нагрубила святому человеку, и теперь устраивают мне травлю. Я этого не заслужила!
Его лицо застыло в притворно-серьезном выражении.
— Ого, какой я плохой, — хмыкнул он. — Но пока что не убедил. Какая мне польза от того, чтобы остановить травлю над тобой?
— Ладно, — раздражённо вздохнул он. — Что ты хочешь?
Его искренняя улыбка застыла на губах, будто он ждал именно этого вопроса. Вдруг он схватил меня за локоть, притянул к себе и поцеловал.
Первые тридцать секунд я стояла парализованная шоком. Это был мой первый поцелуй — и, кажется, худший вариант для первого раза. Когда я, наконец, пришла в себя и попыталась вырваться, его хватка оказалась железной — он держал меня крепко, не собираясь отпускать.
В отчаянии я прикусила ему нижнюю губу — сильно, до крови. Лишь тогда он отпустил меня и отошёл на несколько шагов, поднял руку и вытер кровь с губ.
— Стервочка, — хмыкнул он.
— Ты что творишь, идиот? — в бешенстве выпалила я.
Он вдруг стал серьезен.
— Во-первых, не смей меня так называть, — строго произнёс он, — я этого не люблю. Во-вторых… ты сама спросила, что должна сделать, чтобы я остановил травлю над тобой. Вот мой ответ.
Он сделал паузу, глядя на меня холодным, оценивающим взглядом.
— И кстати, давай сразу договоримся о правилах, которым ты должна беспрекословно следовать.
— Что ты несёшь? — возмутилась я. — Я не собираюсь тебя слушаться!
— Первое: не смей меня перебивать.
— Второе: вокруг тебя не должно быть никаких парней. Увижу — порву обоих.
— Третье: я буду целовать и обнимать тебя, когда захочу.
— Пока остановимся на этих трёх. А дальше — по обстоятельствам, — произнёс он с железной уверенностью.
— Ты что, идиот? — взорвалась я. — Я ничего делать не буду! Переведусь в другую школу!
Он снова усмехнулся:
— Да что ты? Тогда почему раньше не перевелась?
— Потому что родителям пофиг на моё мнение, — с горечью сказала я. — Я сто раз просила перевести меня в другую школу, но они отказались. Говорили, что это не их проблемы.
Гордей нахмурился, словно устал мотать мои нервы.
— Правила я уже озвучил, — сказал он строго. — Нарушишь хотя бы одно — тебе будет плохо. То, что сейчас происходит, покажется тебе цветочками. Настоящую травлю я устрою потом. Поняла?
Слёзы потекли по моим щекам. Увидев это, он осторожно притянул меня к себе, мягко убрал слёзы рукой и нежно поцеловал в губы.
— Однажды я отвечу тебе на вопрос, почему я так делаю, — прошептал он. — Ты пока не готова услышать ответ. А пока объявляю — мою девочку никто не трогает.
---
Прошло восемь месяцев.
Как и обещал Гордей, никто больше не трогал меня. Более того, отношение ко мне в школе кардинально изменилось. Теперь я была не просто ученицей — для всех я стала королевой. Все стремились завоевать моё расположение, угодить мне любыми способами. Лицемерные уроды. Я помнила, как эти же люди с удовольствием издевались надо мной прежде. В этой школе травля была словно спорт, а издевательства — развлечение. Кстати, даже Лиза пыталась подружиться со мной. Да, она извинилась за своё поведение, за все жестокости, которые творила. Сказала, что ошибалась.