Максим остановился, лицо сразу стало серьезным.
— Опять одна? Поздно будет… Тебя может до общаги проводить?
Я резко покачала головой. Что-то внутри протестовало против его заботы. После сегодняшнего дня мне нужно было побыть одной, разобраться в своих мыслях.
— Нет-нет! Не надо. Недалеко же. И автобус ходит почти до подъезда. Я… я справлюсь. — Постаралась звучать увереннее, чем чувствовала.
Он сомневался, но вид моей решимости остановил его.
— Ладно… Но позвони, как доберешься? Договорились?
— Договорились, — кивнула я, уже торопясь уйти.
Смена в кафе прошла в странной, гнетущей тишине. Народу было мало. Я мыла кружки, протирала столы, ставила стулья, и каждый скрип, каждый стук за окном заставлял вздрагивать. Ощущение, что за мной наблюдают, не покидало, хотя улица за большими окнами была пустынна. В душе поднялась мерзкая муть. Так было всегда. Стоило мне допустить любую ошибку и я себя словно теряла. Вс душе пусто стало и в голове мыслей нет. Чувство собственной никчемности поглощало меня с головой.
Когда последний посетитель ушел, а я щелкнула замком, почувствовала не облегчение, а новую волну тревоги. Путь домой казался вдруг бесконечно длинным и опасным.
Накинула капюшон серой толстовки, зарылась в него по самые глаза, и быстро зашагала к остановке. Ночь была холодной, ветер гнал по асфальту обрывки бумаги. Фонари освещали редкие островки света, между которыми лежали глубокие тени.
В кармане зажужжал телефон. Незнакомый номер. Сердце екнуло. Кто мне может звонить в такой час?
— Алло? — робко ответила я, прижимая трубку к уху.
В ответ раздался истеричный женский крик, заглушаемый грохотом проезжающего мимо грузовика:
— Топит!!! Сверху вода льется! У меня потолки натяжные! Это вы?! Ваша комната?! Вы чего, твари, устроили?! Сейчас же воду вырубай, я полицию вызову!!! Всё залило!!!
Ледяная волна прокатилась по спине. Соседка снизу? Неужели трубу под раковиной прорвало? Паника сжала горло.
— Я… я не дома! Я на работе… — закричала я в трубку, пытаясь перекрыть шум улицы. — Где льется?
Но в ответ был только бессвязный крик и гудки. Она бросила трубку.
Я замерла посреди тротуара. Последний автобус, гудя, промчался мимо, даже не притормозив на остановке. Я махнула ему рукой, но было поздно. Его огни уже скрылись за поворотом.
Такси? Денег едва хватит до зарплаты. Идти пешком? Через промзону будет долго и... мне страшно. Через парк? Темный, жуткий, но на двадцать минут короче. Черт, сейчас каждая минута была на счету. Соседка грозилась полицией, а в комнате мог быть настоящий потоп. Если еще и бабуля которая мне квартиру сдавала узнает... У меня не было выбора.
Я вбежала под черный свод деревьев. Тьма поглотила меня. Редкие фонари бросали уродливые желтые пятна на тропу. Тени двигались. Я бежала, спотыкаясь о корни, сердце колотилось, как загнанное. Огни дороги – впереди. Мираж безопасности. Еще несколько шагов…
Из черной щели между вековых дубов выросла тень. Беззвучно. Мгновенно.
Сильные руки сомкнулись. Одна – стальным обручем через грудь, пригвоздив спиной к твердому, незнакомому телу. Другая – грубой ладонью в перчатке зажала рот. Запах ударил в нос. Холодный цитрус, старая древесина, дорогая кожа, металл. Знакомый, но я не могла понять, откуда.
Меня грубо швырнули грудью о шершавую кору дуба. Удар вышиб воздух. Я дернулась, но его тело придавило, как скала. Не сдвинуться. Дыхание ровное, глубокое. Горячим влажным облаком било в шею сквозь черную балаклаву.
Он убрал ладонь ото рта. Я вдохнула, чтобы закричать.
— Отпустите! — голос сорвался на визгливый шепот. — Пожалуйста! Отпустите меня! Не надо!
Молчание. Ответом стала его рука – скользнула с запястья вниз по бедру. Грубо. Уверенно. Схватила за ягодицу, сжала сквозь джинсы до боли. Ткань врезалась в кожу. Унижение обожгло.
— Нет! Перестань! Не трогай! — я забилась, но он прижал сильнее, пальцы впились в плоть. — Пожалуйста… — голос задрожал, слезы хлынули. — Отпусти… Я никому не скажу… Просто уйди…
Его другая рука впилась в волосы. Намотала на кулак. Резко дернула вниз. Боль пронзила череп. Я вскрикнула. Он заставил запрокинуть голову. Его дыхание стало чаще, горячее на моей коже.
— Не надо… — захлебнулась я. — Остановись… Прошу тебя… Остановись…
Но он молчал. Его пальцы нашли пояс джинсов. Щелчок пряжки прозвучал как выстрел в ночной тишине. Медленное, неумолимое движение молнии вниз. Холодный воздух обжег живот. Его бедро втиснулось между моих ног. Придавило к дереву. Я почувствовала чужую жесткость под тканью его джинсов. Огромную. Давящую. Он издал низкий, довольный стон.