– Если ты хоть одной живой душе расскажешь о том, что ты только что увидела… Я поймаю тебя и поверь, тебе очень не понравится то, что я с тобой сделаю. Поняла?
– Да, я никому не скажу ни-ничего….
– А теперь, съёбывай отсюда. Ущербная.
Его слова сработали как электрошокер. Я подскочила на ноги и рванула с места. Не думая. Не оглядываясь. Бежала по темным улицам спальника, спотыкаясь, задыхаясь, чувствуя, как колотится сердце и трясутся колени. Добежала до своего подъезда. Вскарабкалась по скрипучим ступеням на третий этаж. Руки тряслись так, что ключ долго не попадал в замочную скважину. Наконец щелчок. Я ввалилась в свою комнату в общежитии.
Не включая света. Прислонилась спиной к двери, сползла на пол. Темнота была густой, удушающей, но... безопасной. Дыхание вырывалось прерывистыми рывками. Руки все еще дрожали. В ушах стоял тот спокойный, ледяной голос: "Съёбывай. Ущербная."
И перед глазами – балаклава, и четкая линия подбородка с красивыми губами изогнутыми в злой усмешке. Кто же он? Мысль была туманной, ускользающей, перебитой волной чистого, животного страха.
Я сидела на холодном линолеуме в темноте, обхватив колени, и слушала, как бешено стучит сердце. Не о побеге. Не о том, кто это был. Только о темноте, о тишине, о том, чтобы этот ужас, этот холодок смерти, который я почувствовала у того перехода, наконец отпустил. Но он не отпускал. Я должна быть рада, что осталась цела. Но что-то внутри не давало мне покоя. Оно ворочалось в самой глубине. Вдруг он найдет меня?
2 Смерч
Смерч стоял в холодной тишине парка, провожая взглядом убегающую фигурку девушки. Она мелькала между тенями деревьев, как тень от вспышки молнии. Быстрая, хрупкая, исчезающая в темноте.
Он видел её раньше так близко только на фотографиях. В живую только издалека. И сейчас… Она оказалась ещё прекраснее. Эти огромные глаза, полные страха и огня, ударили по нему, как удар тока.
Член мгновенно встал колом, тело напряглось от внезапного, дикого желания. Кто бы мог подумать, что случайная встреча в этой дыре разожжёт такой пожар?
Сзади раздался стон – хриплый, жалкий, как скулеж раненой собаки. Смерч резко развернулся, отрываясь от тропинки. Тот отброс, которого они словили, корчился на асфальте, пытаясь отползти. Кровь из разбитой головы пачкала землю, а в глазах мелькал животный ужас.
Смерч шагнул ближе, схватил его за шиворот – ткань куртки затрещала под пальцами – и швырнул обратно в открытые двери фургона. Тело грохнулось внутрь с глухим ударом, как мешок с мусором. Оттуда, откуда этот урод так отчаянно пытался вылезти.
Передняя дверь фургона распахнулась, и из неё вышел ещё один крупный мужчина – Буря, его правая рука в этом безумном мире. Он стянул балаклаву с подбородка, открывая жёсткую линию челюсти и шрам у нижней губы. В глазах плясал насмешливый блеск.
– Ты говорил, что бросил курить, – проворчал он, кивая на сигарету в руке напарника.
– Не сегодня, – отрезал Смерч, всё ещё поглядывая на тропинку, куда убежала девушка. Дым от сигареты клубился в холодном воздухе, но не мог заглушить запаха крови и адреналина.
Буря усмехнулся, достал свою сигарету и чиркнул зажигалкой. Выдохнул дым, прищурившись в сторону парка.
– Деваха знакомая... Не думал увидеть её тут. Вот так совпадение. Мы словили эту мразь как раз в парке, через который она ходит? Словно судьба подмигнула.
Смерч резко обернулся, его взгляд стал ледяным, как сталь ножа.
– Буря. Давай без мозгодробилки.
Но тот лишь усмехнулся шире, указывая сигаретой на кузов фургона, где стонал пойманный.
– На эту мразь заказа не было. Это твоя инициатива – дрочера поймать. Ты слишком печёшься о ней. Хочешь себе?
Смерч промолчал, стиснув челюсти. Вопрос повис в воздухе, тяжёлый, как свинец. Буря продолжил, не отводя глаз:
– Ты знаешь, что если пустишь её в свою жизнь – обратного хода не будет? Так что если всё же... у вас что-то будет – она должна любить тебя до беспамятства. И принимать таким, какой ты есть. Если же нет...
– Я знаю, – холодно оборвал Смерч. – Харе смолить. Нам ещё Торнадо нужно забрать. Он опять в проёбе со своей художницей.
Буря затушил сигарету о подошву ботинка, убрал окурок в карман и, усмехаясь, натянул балаклаву обратно.
– Не тебе говорить про Торнадо, когда ты на девку слюни пускаешь, как пёс на кость.
Смерч промолчал, садясь за руль фургона. Мотор взревел, разрывая ночную тишину, и машина тронулась, увозя их в глубь города.