Он знает.
Мысли метались. Про балет. Где работаю. Где живу. Что не открыла коробку. Следит. За каждым шагом. Он здесь. Он везде. Всевидящее око, от которого нельзя спрятаться.
Ему не составляет труда зайти в мою комнату, пока меня нет… Или пока я сплю.
Жуткое ощущение всевидящего ока, пронизывающего стены. Моя комната стала стеклянным аквариумом. Ловушкой. А я в ней беззащитная рыбка, за которой наблюдает хищник.
Паника захлестнула.
Уехать.
Сейчас.
Не оставаться здесь ни секунды!
Схватила телефон. Пальцы дрожали, с трудом нащупывая номер Максима. Набрала. Звонки казались вечностью.
— Алло? Ева? — бодрый голос в трубке. — Что случилось? Заскучала?
— М-Макс… — голос сорвался на визгливый шепот. — Я… не могу… У тебя переночевать могу?
— Переночевать? Конечно! Но что…? — беспокойство.
— Соседи, — выпалила я, лихорадочно сочиняя ложь. — Дикий праздник! Музыка орет, крики, пьяные… Голова раскалывается, я с ума так сойду! Можно приеду? — Почти кричала, истерика рвалась наружу.
— Эээ… Конечно! Приезжай! — поспешно. — Только… ты в порядке? Голос…
— В порядке. Просто… устала и злюсь! — выдавила я, стараясь звучать “зло”, а не “паника”. — Через полчаса буду. Спасибо, Макс!
— Ладно, жду. Дверь открою.
Бросила трубку. Времени нет! Рванула к шкафу, вытащила старую спортивную сумку, с которой приехала. Запихнула ноутбук, зарядку, наугад джинсы, футболку, свитер, белье, зубную щетку. Не думая. Не глядя. Главное уйти. Сейчас. Реферат, Демид, институт: все казалось нереальным, далеким перед лицом этой осязаемой угрозы.
Окинула взглядом комнату. Коробка, платье, пуанты на полу. Записка смотрела белым глазом со стола. Осколки статуэтки блестели злобно, как разбитые мечты. Холодный ужас сдавил горло.
Уехать. Подальше.
Натянула куртку, втолкнула ноги в кроссовки, схватила сумку и вылетела из комнаты, захлопнув дверь. Не оглядываясь. Спускалась по лестнице почти бегом, сердце колотилось. На улице к остановке, озираясь. Каждая тень, каждый силуэт: он. Каждая черная машина: ледяной укол страха.
Вскочила в автобус, швырнула мелочь, рухнула на сиденье у окна, прижав сумку как щит. Автобус тронулся, увозя от комнаты с коробкой, от страха, от его всевидящего ока. Но ощущение преследования не покидало. Казалось, он следует за автобусом, наблюдает из темноты.
12 Зайка
Тепло. Вот что я чувствовала сначала. Глупое, простое тепло дешевого чая в кружке, которое я прижимала ладонями, пытаясь вжаться в него целиком. Квартира Максима пахла печеньем, его дезодорантом и чем-то неуловимо безопасным. После ледяного ужаса моей комнаты, после того проклятого, прозрачного кошмара на полу, здесь… здесь можно было дышать. Почти.
Максим, добряк, поболтал, накормил бутербродами и, пожелав удачи с рефератом, уперся спать в свою комнату. Тишина. Только тиканье старых часов на кухне и храп Макса за стеной. Ритмичный. Успокаивающий.
Звуки нормальной, человеческой жизни, где нет места садистам в балаклавах и прозрачным платьям.
Я щелкнула ноутбуком. Свет экрана ударил в глаза. Реферат. Мой якорь. Моя соломинка нормальности посреди этого безумия. Санкции. Импортозамещение. Риски. Сухие, безжизненные слова. Они не требовали чувствовать. Только тупо печатать. Благодаря… не думай о нем. Благодаря материалам, слова как-то сами складывались в предложения. Абзац. Еще абзац. Руки дрожали меньше, пока пальцы бегали по клавишам.
Голова гудела, но это была знакомая усталость от учебы, а не от вечного страха. Час пролетел. Заключение. Перефразировать выводы, вставить цитату… Почти. Почти готово. Я потянулась, кости затрещали. Глубокая ночь. За окном черная тишина. Усталость накатила теплой, тяжелой волной, смывая острые грани тревоги. Сейчас допишу и рухну на диван. Просто вырубиться. Вырубиться…
БЗЗЗ-БЗЗЗ!
Злой, режущий виброудар! Телефон, лежавший экраном вниз рядом с клавиатурой, подпрыгнул на столе, как ошпаренный.
Сердце рванулось в горло, забилось дико, гулко в висках. Я замерла, уставившись на эту черную пластиковую коробочку. Кто может звонить в такое время? Мама? Вдруг что-то случилось…
Рука сама потянулась, медленно, будто к змее. Перевернула. Экран светился тускло в полутьме кухни. Неизвестный номер. Нет, не неизвестный. Это тот самый номер.
Тот самый, который «не существует». Тот, с которого орала «соседка».
Холод. Он ударил не снаружи. Он полез изнутри. Из желудка, из позвоночника, заполняя все. Липкий, тошнотворный холод. Воздух стал ватным, густым. Палец скользнул по экрану, дрожа. Сообщение открылось. Короткое. Безликое. Смертельное.