Подъезд общаги встретил меня скрипом моих же шагов по грязному линолеуму. Тишина была зловещей. Руки дрожали, когда я вставляла ключ, и он долго не попадал в скважину. Наконец щелчок. Я втолкнулась внутрь, резко захлопнула дверь за спиной, щелкнула замком и задвинула щеколду. Прислонилась к холодному дереву, затаив дыхание, прислушиваясь к гулу в собственных ушах и стуку сердца.
Тишина.
Только мое прерывистое дыхание. Я щелкнула выключателем. Свет лампы озарил комнату.
Все было на месте. Стол, стул, кровать. И на столе, там, где я его оставила в панике, стояла та самая картонная коробка. Крышка лежала на полу.
Чувство временного, хрупкого облегчения омыло меня. Не было следов вторжения. Ничего не тронуто. Сейчас было спокойно. Я шагнула к столу. Белое, мерзко-прозрачное платье лежало на полу, пуанты сверху. Я схватила платье, скомкала грубой тканью в руках, чувствуя, как ненависть придает силы. Швырнула его обратно в коробку. Затем пуанты. Закрыла крышку с глухим стуком. Подошла к шкафу, распахнула дверцу и сунула коробку в самый дальний, темный угол, завалив ее старыми вещами. Спрятала. Вытерла руки о джинсы. С глаз долой.
Старой щеткой смела стекло и куски статуэтки и с облегчением выдохнула. Красота.
Потом открыла ноутбук. Реферат. Петровна завтра снимет с меня скальп при всех, если не сдам. Хотя бы эта точка опоры оставалась в моей власти.
Села и погрузилась в цифры, графики, сухие формулировки про санкции и импортозамещение. Монотонное постукивание по клавишам стало громким в ночной тишине, отгоняя мрачные мысли. Это была моя маленькая крепость из слов и цифр.
Когда последняя точка была поставлена, я закрыла ноутбук. Глухая тишина комнаты снова стала гнетущей. Полночь. Усталость валила с ног. Нужно было переодеться. Спать. Хотя бы попытаться.
Я встала, потянулась, кости затрещали. Подошла к окну, чтобы опустить жалюзи. Рука уже тянулась к шнуру…
И замерла.
Внизу, на улице, прямо напротив подъезда, у тротуара, стоял черный автомобиль. Большой, дорогой, с тонированными стеклами. И без номеров. И, опираясь бедром о его капот, стоял высокий мужчина в черном. На нем была куртка с низко опущенным капюшоном. Глубоко натянутым на лицо. В уличном свете фонаря были видны лишь жесткая линия скулы и подбородок. Но поза… Поза была расслабленной, уверенной. Он просто стоял. И смотрел. Вверх. Прямо на мое окно. Прямо на меня.
Комок мгновенно подкатил к горлу, перекрывая дыхание. Холодный ужас сковал тело. Я рванулась назад, вглубь комнаты, погасив свет одним движением. Прижалась к стене рядом с окном, боясь выглянуть снова. Сердце колотилось как бешеное, стуча в висках, в горле. Он здесь.
Тишина комнаты стала звенящей, враждебной. Даже спрятанная коробка в шкафу казалась теперь лишь отсрочкой.
И тут, в гробовой тишине, на столе резко пискнул телефон. Один раз. Коротко. Зловеще.
Я замерла, не дыша. Медленно, как во сне, подошла к столу. Экран светился тускло в темноте. Одно новое сообщение. С того самого номера. Того, что «не существует».
Дрожащим пальцем я открыла СМС. На черном фоне светились два слова:
“Хорошая девочка.”
15. Черта
Я отряхнула зонт у входа в университет, стряхивая тяжелые капли, чувствуя, как промерзла до костей. Не только от дождя, но и от бессонной ночи, от воспоминания о том силуэте у черного капота и леденящих словах СМС: «Хорошая девочка» .
Они эхом отдавались в голове, смешиваясь со стуком сердца. Одно утешало, малыш Лизы нашелся, карапуз каким-то неведомым образом оказался за пределами садика и на все вопросы отвечал, что добрый дядя угостил его конфетками и сказал, что он его секретный ангел хранитель и о нем рассказывать ничего нельзя. Но дети есть дети они придумают что угодно увидев слезы матери из-за своих шалостей. Так что щекастому карапузу никто не поверил.
Потянув потяжелевшую от влаги сумку с ноутбуком и рефератом теперь аккуратно распечатанным, я направилась к аудитории Петровны. Нужно было сдать эту проклятую работу и вычеркнуть хоть одну проблему из списка. Шаги отдавались глухо в полупустом коридоре, гул голосов только начинал набирать силу.
У двери аудитории, опершись плечом о стену, как будто просто наслаждаясь видом, стоял Демид. Темный, идеально сидящий джемпер, белая рубашка, руки в карманах брюк. Он выглядел свежим, отдохнувшим, воплощением уверенности, столь контрастирующей с моим промокшим, измотанным видом. Увидев меня, его лицо осветилось той самой, теплой, открытой улыбкой.