Я закончить не успела. Сзади меня схватил кто-то очень сильный и прижал к дереву. Я затряслась вся от этого ощущения.
Тело прижатое сзади.
Его тяжесть, мощные руки, как тиски, сжимающие меня.
Рука метнулась в карман телефона, и я зажала кнопку звука, убавляя его — тяжело дыхание поливало шею, горячее, прерывистое, пропитанное чем-то чужим, металлическим. Я начала брыкаться, когда на ухо услышала:
—Ну что, ты соскучилась по мне? Я вот по тебе очень. Скажи мне, на тебе сейчас то бельё, которое я оставил тебе, или ты так и не надела его, моя зайка?
Голос был хриплым, искажённым, но таким знакомым. Он проникал в меня, как яд, заставляя вспомнить каждый кошмарный миг в парке, каждое прикосновение, каждое унижение.
Ужас взорвался внутри, как бомба. Я закричала, но звук вышел сдавленным, заглушённым его рукой, которая мгновенно зажала мне рот. Тело инстинктивно выгнулось, пытаясь вырваться, но он был сильнее. Его бедро вдавилось между моих ног, прижимая меня к шершавой коре дерева, которая царапала спину сквозь куртку.
Нет, нет, пожалуйста, нет, — молила я мысленно, слёзы жгли глаза, но тело парализовало. Я чувствовала его возбуждение, твёрдое и настойчивое, впивающееся в меня, и это вызывало волну отвращения, смешанного с паникой. Руки мои дёргались, царапая воздух, но он перехватил запястья одной ладонью, прижав их над головой.
—Тсс, зайка, не дёргайся, — прошептал он, его губы коснулись мочки уха, и от этого прикосновения меня передёрнуло. — Ты же знаешь, что это бесполезно. Я предупреждал тебя.
Эмоции нахлынули потоком: страх, как ледяная вода, заливающая лёгкие; ярость, что я опять здесь, опять беспомощна; стыд, что тело предаёт, реагируя на его близость против воли. Я брыкалась сильнее, ударила коленом, но он только засмеялся — низко, гортанно, — и прижал ещё теснее.
—Ах ты, строптивая… Но я люблю, когда ты сопротивляешься. Это делает всё интереснее.
Его свободная рука скользнула вниз, по моему боку, и я почувствовала, как пальцы задирают край куртки, проникая под ткань. Холодный воздух ударил по коже, но это было ничто по сравнению с ужасом, что он вот-вот коснётся меня снова. Мысли метались:
Нужно вырваться!
И... Позвонить Демиду.
20. Защитник
Я дёргалась изо всех сил, чувствуя, как его хватка слабеет на мгновение. Может, от неожиданности, а может, от моей ярости, которая вдруг прорвалась сквозь страх. Его рука соскользнула с моего рта, и я закричала, изо всех сил толкая его локтем в живот. Он охнул, отшатнувшись, и этого хватило. Я рванула вперёд, не оглядываясь, ноги несли меня по мокрой тропинке, сквозь кусты, царапающие руки и лицо. Сердце колотилось так, будто вот-вот разорвёт грудь, дыхание вырывалось хрипами, а в голове пульсировала одна мысль: Беги, беги, беги, не останавливайся!
Деревья мелькали тёмными тенями, дождь хлестал по лицу, смешиваясь со слезами. Я не разбирала дороги, просто неслась вперёд, подальше от него, от этого кошмара, который повторялся снова и снова. Руки тряслись, но я нащупала телефон в кармане, пальцы скользили по экрану, пока не нашли нужный контакт. Демид. Единственный, кто мог помочь. Единственный, кто обещал.
Я нажала вызов, поднеся телефон к уху, продолжая бежать. Гудки казались вечностью, каждый — как удар по нервам. Пожалуйста, возьми трубку, пожалуйста…
– Ева? — его голос прорвался сквозь шум дождя, спокойный, но с ноткой удивления. — Что случилось?
Я всхлипнула, голос сорвался на плач, слова вываливались комом, прерываемые рыданиями и хрипами от бега.
– Демид… пожалуйста… приезжай… в парк… рядом с моей работой… на меня напали… он… он здесь… я бегу… пожалуйста, приезжай! — Я плакала навзрыд, ноги подкашивались, но я заставляла себя бежать дальше, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Он услышит, он поможет, только бы не поздно…
– Что? Напали? Ева, где именно? — Его тон мгновенно изменился, стал жёстким, собранным. — Ты в безопасности? Ты что... бежишь?
– Да… в парке… он схватил меня… я вырвалась… но он может быть за мной… пожалуйста, Демид, мне страшно! — Я споткнулась о корень, едва не упав, но удержалась, продолжая бежать. Голос дрожал, слёзы душили. — Приезжай, умоляю!
– Я еду. Из аэропорта, но буду через пять минут. Беги на людную улицу, к кафе, жди там. Не останавливайся. Я не отключаюсь, говори со мной. — В его голосе была сталь, но и забота, которая сейчас казалась спасением. Свист ветра на том конце трубки — он гнал машину на полной скорости, и этот звук, этот свист, был как якорь в моём хаосе.