24. Вместе
— Ева, ты так на эту курицу смотришь, что я начинаю ревновать, — сказал Демид и обнял меня со спины.
Его руки сомкнулись вокруг моей талии, тёплые и крепкие, прижимая меня к себе. Я стояла у прилавка с мясом в супермаркете, разглядывая упаковки с курицей, пытаясь решить, что взять для пасты. Его дыхание коснулось моей шеи, вызывая мурашки, и я невольно улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по телу от его близости.
Магазин был полон людей, шумный и яркий, с запахами свежей выпечки и специй, но в этот момент весь мир сузился до нас двоих. Демид прижался ближе, его подбородок опустился на моё плечо, и я почувствовала лёгкий поцелуй в висок. Это было так интимно, так… собственнически, что внутри всё затрепетало. Прошла всего неделя с начала наших отношений, а он уже стал частью моей повседневности, как воздух, которым дышишь, не замечая.
— Я просто думаю, что взять, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал игриво, хотя сердце колотилось чаще обычного. Его ревность, пусть и шутливая, льстила, но и пугала чуть-чуть — в ней была та же интенсивность, что и во всём, что он делал. — Курица или бекон для пасты?
Он рассмеялся тихо, его грудь завибрировала у моей спины, и повернул меня к себе, заглядывая в глаза. Его взгляд был тёплым, но пронизывающим, как всегда. Будто он видел не только меня, но и все мои мысли, все страхи.
— Курица, — решил он за меня, беря упаковку и кладя в корзину. — Сегодня у нас вечер фильмов, и я хочу, чтобы всё было идеально. Ты ночуешь у меня, помнишь?
Я кивнула, чувствуя, как щёки теплеют. Ночёвка у него… Это было волнующе и страшно одновременно. После той ночи в парке, после всех страхов, Демид стал моей защитой, моим якорем. Но эта близость… Она пугала своей скоростью. Всё случилось так быстро.
Прошлая неделя была как вихрь. Всё началось в понедельник, когда я вышла из дома утром, а Демид уже стоял у подъезда, опираясь на свою чёрную машину, с той своей уверенной улыбкой. Мы не договаривались, и это удивило меня до мурашек. Откуда он знал, во сколько я выхожу? Но он просто сказал: “Хотел тебя увидеть пораньше”, и поцеловал, не давая времени на вопросы. Наш приезд вместе в институт произвёл эффект взорвавшегося коктейля Молотова в кромешной тишине.
Все головы повернулись к нам, шепотки разлетелись, как искры. А потом Демид подлил масла в огонь. На парковке, на глазах у толпы, он прижал меня к машине и поцеловал так страстно, что у меня подкосились ноги. Шок, пересуды… Казалось, они преследовали меня повсюду: в коридорах, на лекциях, даже в туалете.
“Она увела Самиоса у Милы”,
“Как она посмела?”,
“Выскочка из общаги”.
Хуже всего было отсутствие Максима. Он написал в воскресенье, что уехал к старшему брату, и толком ничего не объяснил. Его поведение было странным, отрывистым, и я переживала, но не лезла в душу. Может, обиделся? Или что-то случилось?
В тот день я видела Милу. Она стояла в окружении своих подруг, бледная, с дикими глазами. Её взгляд, брошенный на меня, был безумным . Смесь ярости и боли, от которой у меня по спине пробежал холодок. Я переживала за свою сохранность: вдруг она что-то сделает?
Но она не подошла, только смотрела, и это было хуже любого скандала. С тех пор со мной никто не разговаривал. Девушки кидали презрительные взгляды, а парни… иногда я ловила на себе заинтересованные, оценивающие взгляды, от которых становилось не по себе. Будто я стала трофеем, который можно рассмотреть.
С самого первого дня Демид занял практически всё моё свободное время. Каждое утро забирал меня у дома, после института, когда не было подработок, мы проводили время вместе — гуляли, болтали, иногда просто сидели в его машине и слушали музыку. Когда я работала в кафе, он забирал меня оттуда, не давая шанса уйти одной в темноту.
Он убедил меня в те дни, когда подработки не было, ходить на его тренировки и ждать его. И если честно, мне нравилось. Нравилось смотреть, как они играют. Это было так захватывающе. Демид на поле был как зверь: агрессивный, мощный, его движения — точные, жёсткие, полные силы. От его взглядов в момент игры моё сердце заходилось трепетом, проникающим в каждую клеточку тела. Он казался неуязвимым, и это притягивало, заставляло чувствовать себя в безопасности рядом с ним.
Мы взяли в магазине всё для пасты и вышли. Демид подхватил все пакеты одной рукой, будто они ничего не весили, и пошёл открывать свою машину. Я шла следом, чувствуя лёгкое волнение. Сегодня ночёвка у него, вечер фильмов, интимный и уютный. Подходя к пассажирской двери, я услышала звонок его телефона. Он достал его из кармана, приложил к уху. Что он говорил, я не слышала — только то, что его голос стал на секунду грубее, резче, как будто он отдавал приказ. Он очень быстро отключился, убрал телефон и открыл мне дверь, улыбнувшись как ни в чём не бывало.