Демид сидел рядом, его присутствие давило, как гравитация чёрной дыры. Он крепко держал меня за ногу, пальцы впивались в кожу через ткань джинсов, а большим пальцем он медленно водил по внутренней стороне бедра. Кругами, вверх-вниз, словно это была какая-то извращённая ласка.
От его прикосновения меня трясло, но я не смела пошевелиться, боясь спровоцировать. Самиос не говорил ни слова, просто смотрел в окно, где мелькали тёмные силуэты деревьев, но его хватка была железной, напоминая: ты никуда не денешься.
Я сидела, вжавшись в дверь, чувствуя холод металла через куртку, и пыталась дышать ровно, но каждый вдох давался с трудом. Что они сделают со мной? Убьют? Как того парня в парке, которого они засунули в фургон, избитого и хрипящего?
Вспомнила новости — “без вести пропавший”, фото с улыбающимся лицом, которое потом исчезло навсегда. Они причастны, все они. А я свидетель. Живая, опасная свидетельница. Боже, они меня точно убьют. Страх сжал горло, как удавка, и слёзы полились сильнее, но я кусала губы, чтобы не зарыдать в голос. Не здесь, не перед ними.
Внезапно Демид сжал мою ногу крепче, его пальцы впились в мышцы, заставив меня вздрогнуть. Он наклонился ко мне, так близко, что его дыхание обожгло ухо, а я инстинктивно отпрянула, вжимаясь в дверь ещё сильнее. Но он наклонился ближе, буквально придавливая меня к холодному стеклу, и прошептал, его голос был тихим, но пронизанным сталью:
— Прекрати бояться. И я тебе ничего не сделаю. Мы просто поговорим.
Его слова ударили, как пощёчина. “Прекрати бояться”? Как будто это так просто! Как будто он не затолкал меня в машину силой, не увозит чёрт знает куда с двумя громилами, которые выглядят как наёмные убийцы. Вопреки всему, вопреки здравому смыслу, я прошептала, голос дрожал, но в нём была злость:
— Мы могли просто поговорить на улице. Незачем было затаскивать меня в машину. Верни меня обратно, и там поговорим.
Он отстранился чуть, но ногу не отпустил, его пальцы продолжали поглаживать кожу, словно ничего не произошло.
— Да, мы могли поговорить, — ответил он спокойно, как будто объяснял очевидное, — однако ты зашла в свою школу, а потом попыталась сбежать. Мы поговорим у меня дома.
Эти слова врезались в мозг, как нож. У него дома? Там, где я нашла все эти ужасы в шкафу? Нет, только не туда… Я уставилась в окно, где снег кружился в свете фар, и слёзы снова покатились, но теперь они были горькими, полными отчаяния. Он отстранился, посмотрел в своё окно, но хватку не ослабил. Его пальцы всё так же лежали на моём бедре, напоминая о контроле.
Мы проехали ещё пару часов в этой гнетущей тишине, где каждый километр казался вечностью. Трасса была пустой, только редкие фуры мелькали, как призраки, и я чувствовала себя в ловушке, в металлической клетке на колёсах, мчащейся в никуда. Внезапно блондин за рулём произнёс, не отрывая глаз от дороги:
— Мы сейчас на заправке остановимся. Кому-нибудь что-нибудь надо?
Его слова вспыхнули в голове, как искра надежды. Заправка! Там люди, там шанс… Попросить помощи, сбежать из туалета, вызвать полицию. Мысли вихрем закружились. Я тихо, еле слышно прошептала:
— Мне нужно в туалет.
Демид повернулся ко мне, его взгляд был долгим, пронизывающим, как будто он читал все мои мысли. Кивнул, но в этом кивке была настороженность, которая заставила меня похолодеть.
Мы остановились у заправки . Одинокой, как маяк в пустыне, на пустыре, где снег лежал нетронутым ковром. Бежать некуда, кругом белая пустошь, но… мост! Рядом мост, небольшой, а за ним город. Если бежать быстро, перебежать через мост — там люди, там спасение.
Демид взял меня под руку, крепко, но не грубо, и повёл внутрь заправки, как будто мы пара, а не похититель и жертва. Подвёл меня к двери туалета, и я зашла, закрыв за собой дверь на задвижку.
Выдохнула, зажимая рот рукой, чтобы не зарыдать. Ноги были как вата, подкашивались, но я заставила себя осмотреться. Высокое, маленькое окно — высоко, но… шанс.
Аккуратно закрыла крышку унитаза, чтобы встать повыше, включила воду, чтобы заглушить шум. Встала на унитаз, поддела пальцами раму окна, Оно открылось с тихим скрипом. Карабкалась вверх, руки дрожали от страха и холода, но… получилось!