— Ну что, убедилась в том, что я тебе говорила? — раздался знакомый женский голос.
Я повернулась. Мила. Она сидела, увлеченно глядя на Демида на поле, а потом посмотрела на меня с ехидной улыбкой.
Я подумала о нашем последнем разговоре. Когда она хвасталась, что спала с ним, но он не раздевался. Мне хотелось промолчать, но щелкнуть ее по носу было слишком заманчиво. Я улыбнулась и наклонилась ближе:
— Знаешь, я даже рада, что кроме меня его тело никто не видел.
Ее лицо исказилось, глаза сузились.
— Ты лжешь!
— А ты спроси у него. Пусть он тебе ответит сам.
Она явно была недовольна — может, думала, что я угрожаю или блефую. Но я не стала больше убеждать. Просто встала, бросила взгляд на Демида. Он стоял посреди поля с мячом, весь в игре. Я направилась к выходу.
— Ева, подожди меня! — окликнул он громко.
Я обернулась, холодно посмотрела и ответила:
— Я подожду тебя на парковке.
Уходя, я услышала, как мяч с силой ударился в ограждение — громко, зло. Как будто Демид швырнул его от злости.
39. Поцелуй
Я вышла из спортзала, чувствуя, как воздух в коридоре давит на плечи. Густой, пропитанный запахом пота и резиновых матов. Шаги эхом отдавались в голове, а внутри все кипело от смеси злости и беспокойства.
Что это было с Милой? Ее слова и её ревность… Это казалось мелочью по сравнению с тем, что творилось в моей жизни сейчас.
Но я не могла не усмехнуться про себя: по крайней мере, я ее задела. Пусть побесится. Пусть думает, что Самиос не только её. Хотя, черт, он и не мой. Он вообще ничей, кроме как свой собственный. Тиран.
Парковка была почти пустой. Всего несколько машин под тусклыми фонарями, и ветер енег по дороге. Я прислонилась к капоту его машины, скрестив руки, и уставилась в небо, где облака лениво ползли, скрывая звезды.
Подожду на парковке
Сказала я ему, но теперь жалела. Может, стоило просто уйти? Вызвать такси, исчезнуть. Но без денег это было невозможно. Он все продумал, этот ублюдок.
Прошло минут десять, когда я услышала тяжелые шаги. Демид вышел из здания, все еще в спортивной форме и пуховике накинутом поверх.
Даже не переоделся…
Его волосы были влажными, лицо — каменным, а в глазах горел тот самый огонь, который я видела, когда он злился. Он швырнул сумку на заднее сиденье через открытое окно и подошел ко мне, не говоря ни слова. Просто встал напротив, упершись руками в капот по обе стороны от меня, заперев в ловушку.
— Что это было? — его голос был низким, почти рычащим. — С Милой.
Я подняла взгляд, стараясь не дрогнуть. Его близость жгла — запах пота, смешанный с его одеколоном, тепло тела после тренировки. Но я не отступила.
— Ничего. Просто болтали. Она спросила, убедилась ли я в том, что ты… ну, ты знаешь. О том, что ты не раздевался с ней. Хотела убедится, что я одна из твоих временных игрушек.
Его челюсти сжались, глаза потемнели. Он наклонился ближе, так что наши лица оказались в сантиметрах друг от друга.
— И что ты ей ответила?
— Правду, — парировала я, чувствуя, как сердце ускоряет ритм. — Что рада, что кроме меня твое тело никто не видел.
Демид замер, а потом неожиданно рассмеялся — коротко, горько, без веселья. Его дыхание обожгло мою щеку.
— Ты серьезно? Ты используешь это, чтобы ее поддеть? Ева, ты играешь с огнем… Если тебе так нравится мое тело, я могу чаще показывать на что оно способно.
— А ты? — огрызнулась я, толкая его в грудь, но он не шелохнулся. — Ты меня в это ввязал! Своей ревностью, своими “ты моя”. Я не просила о таком! И где Максим? Почему его не было сегодня? Ты что-то сделал?
Он отстранился чуть, ухмылка слетела с его лица. Но не отпустил — одна рука легла на мою талию, прижимая ближе.
— Максим… — он произнес имя с таким презрением, что у меня мурашки пошли по коже. — Я сказал, подумаю. Но если он подойдет к тебе ближе, чем на метр, проблемы будут не только у него. У тебя тоже.
— Ты не имеешь права! — выкрикнула я, пытаясь вырваться, но его хватка была железной. — Он друг, Демид! Единственный, кто меня понимает. А ты… ты просто хочешь меня изолировать, как в клетке. Почему? Боишься, что убегу?
Его глаза вспыхнули, и он прижал меня к машине сильнее, так что я почувствовала каждую линию его тела.
— Боюсь? Нет, Ева. Я знаю, что ты не убежишь. Потому что глубоко внутри ты знаешь: ты моя. С того момента, как я тебя вытащил из той реки. Но если хочешь играть в эти игры с Максимом — то давай. Только помни: я не прощаю. И если кто-то встанет между нами, я раздавлю его.