Он улыбнулся — медленно, хищно.
— Договорились. Но помни: если он перейдет грань, я не сдержусь. А теперь пошли домой.
Мы вышли из машины, и пока шли к квартире, я думала: это победа? Или просто новая ловушка? Внутри теплилась надежда, но страх не уходил. Демид был как буря — непредсказуемая, разрушающая. И я все еще была в ее эпицентре.
41. Не рядом
Мы поужинали — он приготовил стейк с овощами, но еда казалась безвкусной. Я ковыряла вилкой в тарелке, стараясь не смотреть на него, а он сидел напротив, спокойно жуя, как будто наша ссора в машине была всего лишь легким недоразумением.
Вдруг зазвонил его телефон .Резкий, настойчивый звук, разорвавший тишину. Демид взглянул на экран, и его лицо мгновенно изменилось: брови сдвинулись, глаза похолодели. Он встал, не сказав ни слова, и вышел в другую комнату, плотно закрыв дверь. Я замерла, прислушиваясь. Голос его был приглушенным, но тон — жестким, отрывистым, как команды. “Да… Когда? … Понял. Буду.”
Когда он вернулся, на нем уже была черная водолазка, облегающая мускулистое тело, и через плечо висела темная сумка — тяжелая, с металлическим лязгом внутри. Его взгляд был суровым, губы сжаты в тонкую линию. Я забралась с ногами на диван, чувствуя, как внутри все сжимается от дурного предчувствия. Он выглядел точно так же, как в ту ночь в парке — холодный, опасный, готовый к чему-то темному.
— Демид, ты куда? — спросила я в упор, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Он кинул на меня холодный взгляд, как на постороннюю.
— Буду поздно. Ложись спать без меня.
В душе все перевернулось. Это был не просто уход — это была та же тень, что и тогда, когда я увидела его с битой над раненым мужчиной. Сердце заколотилось, паника накрыла волной. Он хотел кого-то избить? Убить? Боже…
Я подскочила с дивана и кинулась к нему, схватив за руку.
— Демид, скажи мне, зачем ты это делаешь? Что ты собираешься делать?
Он жестко отстранил меня, его пальцы сжали мое запястье на миг — не больно, но предупреждающе.
— Ева, тебя это не касается. В эту часть жизни я не хочу тебя впускать.
— Ты… ты что, Демид? Ты людей убиваешь? — слова вырвались сами, голос сорвался от ужаса.
Он посмотрел на меня и усмехнулся — холодно, без тени юмора, глаза блеснули сталью.
— А что, если так? Что, в полицию на меня нажалуешься?
Я потеряла дар речи, стоя как вкопанная. Мы поссорились — я кричала, что не могу допустить, чтобы кто-то невинный пострадал, что он монстр, а он отмахивался: “Это не твое дело, Ева. Сиди здесь и не лезь”. В итоге он просто ушел, хлопнув дверью, оставив меня одну в этой огромной квартире. Я еще раз убедилась: Демид — монстр. Одержимое чудовище. Я вспоминала, что рассказывал Максим — Демид сын какого-то очень богатого человека, из тех, кого не трогают. Кто я и кто он? Если пикну — никто не поверит. Безнаказанность развращает, как и деньги.
Но голос в голове шептал: “Может, он не убийца? С чего ты взяла?” Я садилась сама себя, вспоминая того мужчину из парка, которого видела при первой встрече с Демидом. Он пропал без вести — я проверила в новостях на новом телефоне. Совпадение? Нет, это было слишком реально.
Я легла спать без Демида и пролежала до утра, уставившись в потолок. Он так и не появился. Ключи от квартиры у меня не было, так что на следующий день я не смогла пойти в институт — сидела, как в тюрьме, жуя ногти от беспокойства. Он не появился и на следующий день, и через день. Паника сжигала изнутри — где он? Что случилось? Несмотря на всю ненависть, я переживала. Почему? Это было безумием.
На третий день, сжигаемая тревогой, я решила позвонить ему. Трубку неожиданно взял Алан — я узнала его по голосу, низкому и спокойному.
— Алло? Алан? Здравствуйте, это телефон Демида. Я… он не пришел домой. Где он?
Мужчина на том конце замялся, кашлянул.
— Ева, тут такое дело… Демид у меня дома.
Я на секунду потеряла речь.
— У тебя дома? Но почему? Алан, скажи, с ним все в порядке?
— Ну, как тебе сказать… — меня опалило холодным потом. — Давай я приеду за тобой и привезу к нему. Вы поговорите. Сама все увидишь.
От этих слов мне стало еще страшнее. Я схватила пуховик и практически все время, пока Алан не зашел в квартиру, просидела на банкетке у входа. Как бы я ни страшилась и ни ненавидела Демида за то, что он со мной сделал, в глубине души я не понимала, почему переживаю за него так сильно.
У Алана вид был тоже не очень — разбитая губа, припухший нос и порез на щеке. Я посмотрела на него и спросила:
— Алан, что произошло?
Мужчина холодно усмехнулся и сказал: