Каждый звук заставлял нас вздрагивать. Каждый шаг в коридоре мог означать, что кто-то из них идёт к нам. Мы сидели в углу, прижавшись друг к другу, словно два испуганных зверька, и наши дыхания сливались в единый прерывистый ритм страха.
Внезапно свет погас и из гостиной донеслись встревоженные, резкие голоса:
— Что это было? Куда подевался свет и что за звуки?
— Откуда я знаю? Иди, проверь окно быстро.
— Там… блядь, там какая-то машина стоит. Чёрная. Раньше её не было.
Моё сердце забилось так бешено, что я почувствовала пульс в висках. Неужели это они? Кровь стучала в ушах так громко, что заглушала все остальные звуки.
— Мать твою! Идите все, посмотрите, что там происходит! И если это они — действуем по плану!
Тяжёлые шаги в коридоре. Звук открывающейся входной двери. Несколько секунд мёртвой тишины, от которой волосы на загривке встали дыбом.
А потом начался настоящий ад.
Звук, будто кто-то кувалдой разнёс дверь на куски. Дикий крик ужаса. Выстрел, оглушительный в замкнутом пространстве. Ещё один. И ещё.
— Что это за хунйня?! — заорал кто-то из гостиной таким голосом, что я почувствовала, как у меня мурашки пробежали по коже.
—Ублюдки! — надрывно кричал другой голос.
И началась кровавая резня.
Звуки борьбы были такими жуткими, что я зажала рот рукой, чтобы не закричать. Хруст ломающихся костей. Хриплые стоны. Мат, переходящий в предсмертный хрип. Что-то тяжёлое с оглушительным грохотом рухнуло на пол, сотрясая стены. Звон разлетающегося вдребезги стекла. Ещё выстрел — и чей-то крик оборвался на полуслове.
— Где они мать твою!? — прорычал незнакомый голос, полный такой ярости, что кровь застыла в жилах.
Потом наступила тишина. Такая абсолютная, оглушающая, что я услышала собственное сердцебиение и сдавленное дыхание Кати. Воздух пропитался запахом пороха и чем-то металлическим — кровью.
Катя сжала мою руку до боли, её ногти впились в мою кожу. Мы обе дрожали, как осиновые листья, наши зубы выбивали дробь.
Медленные, уверенные шаги в коридоре. Каждый звук отдавался в моей груди, словно удар молота.
Дверь нашей комнаты медленно, со скрипом открылась. Свет зажегся во всей квартире и…
В проёме показалась фигура, от которой кровь застыла в жилах. Демид стоял там, весь в чёрном, как сама смерть, воплощённая в человеческом облике. На его лице не было ни одной эмоции — только холодная, абсолютная пустота. Глаза как два куска льда, губы сжаты в тонкую линию. На правой руке блестели тёмные пятна крови — определённо не его.
За его спиной виднелись силуэты Алана и Гора. У Алана на щеке кровоточила свежая царапина, а кулаки были в красных подтёках. Гор стоял чуть поодаль и методично вытирал лезвие ножа о тряпку, словно это была самая обычная процедура.
— Вставайте.
Голос Демида был ровным, холодным, не допускающим возражений. Мы поднялись на дрожащих, ватных ногах. Колени едва держали.
— Не смотрите в гостиную.
Но любопытство и ужас оказались сильнее здравого смысла. Когда мы проходили мимо, я не удержалась и бросила взгляд.
То, что я увидела, врезалось в память, как раскалённое железо.
Кровь. Везде кровь. На полу огромные алые лужи. На стенах брызги, словно кто-то размахивал кистью, макая её в красную краску. Перевёрнутая мебель вся в тёмных пятнах.
Тела лежали в неестественных позах — одно у окна с головой, повёрнутой под немыслимым углом, у другого из груди торчала рукоятка ножа, а вокруг третьего расползалась тёмная лужа.
Желудок судорожно сжался, во рту появился кислый привкус. Меня затошнило так сильно, что пришлось зажать рот рукой. Катя всхлипнула и быстро отвернулась, прижав ладони к глазам.
— Я сказал — не смотреть.
Голос Демида прорезал воздух, как лезвие. В нём не было ни капли сожаления.
Мы вышли из квартиры, ноги подкашивались при каждом шаге. В коридоре тоже была кровь — брызги на стенах, следы рук. В штукатурке зияла дыра от пули.
Демид взял меня за руку. Его пальцы были ледяными, словно он только что держал их в снегу. Но хватка была твёрдой, уверенной. Алан подхватил Катю на руки и уверенно прошел вперед.
Мы спускались по лестнице в мёртвой тишине. Каждый наш шаг отдавался гулким эхом, словно мы шли по склепу. На втором этаже я увидела, как из-под двери соседской квартиры просачивается тонкая полоска света — люди прятались, боясь высунуться.
У входа в подъезд лежал ещё один труп. Охранник в форме, видимо. Глаза широко открыты, смотрят в потолок. На груди тёмное пятно. Демид прошёл мимо, даже не взглянув, словно это было просто препятствие на дороге.