Что я себе придумала?
Мысленно ругала я себя. Он популярный старшекурсник, а я обычная первокурсница. У него есть красивая девушка, а я… я просто официантка в кафе, которой он улыбнулся из вежливости.
Я резко опустила голову и почти побежала к выходу, стараясь заглушить горечь разочарования стуком собственных шагов.
Не стоило строить никаких иллюзий. Такие как он обращают внимание на таких как я только в сказках. Но жизнь не сказка и мне пора бы к этому привыкнуть...
6.Тень
Решение далось мучительно. Отказаться от выступления означало бросить тень на себя перед преподавателем, потерять редкий шанс, да и просто выглядеть трусливой дурочкой.
Согласиться... Значит добровольно шагнуть под прицел множества взглядов. До провала в балетном я не испытывала страха перед публикой. Но сейчас он вылез и душил меня вдавливая уверенность глубоко внутрь моего тела.
От одного понимания, что на меня будут смотреть люди и я могу ошибаться, вся душа жижей в пятки стекала. А ведь там будет и Демид. Перед ним показать себя дурой было последним, чего я хотела. Он ведь очень умный и требовательный.
Но в итоге страх перед объяснениями и какая-то иррациональная надежда, что на конференции он будет – просто строгим членом жюри перевесили. Я кивнула преподавателю на следующий день, чувствуя, как внутри все сжимается в холодный комок.
Подготовка превратилась в кошмар наяву. Каждое слово в презентации казалось глупым под воображаемым взглядом Демида. Максим, видя мою нервозность, вызвался помочь репетировать.
— Расслабься, Ева, — уговаривал он, когда я в пятый раз сбивалась на одном слайде в пустой аудитории. — Это же не госэкзамен. Просто расскажи, что исследовала. Твоя тема про цены в районе она же живая, ты сама данные собирала!
— Я знаю, — прошептала я, глотая ком в горле. — Просто… жюри. Старшекурсники. Они такие… уверенные.
— Ну и что? Ты умная. Держись увереннее, и все будет ок. — Максим похлопал меня по плечу. Его поддержка грела, но не могла растопить лед внутри.
За несколько дней до конференции «случайные» встречи с Демидом участились. То он шел навстречу в коридоре возле деканата, и, проходя мимо, его плечо слегка задевало мое.
— Ой, извини, — бросал он с той своей обезоруживающей улыбкой и быстро уходил. То я заставала его разглядывающим доску объявлений возле моей аудитории. Он не здоровался, просто встречал мой взгляд, улыбался тепло, но в его глазах мелькало что-то другое – оценивающее, изучающее, как будто он записывал каждую мою реакцию.
После каждой такой встречи я долго не могла отдышаться, а страх перед выступлением нарастал. Но не только страх. Что-то еще. Предвкушение? Надежда?
День конференции настал. Небольшая аудитория была заполнена студентами младших курсов и членами жюри, сидевшими за отдельным столом в первом ряду. Демид сидел по центру, а рядом с ним сидела еще пара студентов которых я никогда не видела. Возможно они и есть те студенты по обмену. От этого стало еще страшнее.
На нем был темный джемпер, белая рубашка навыпуск. Лицо спокойное, профессиональное. Когда я вышла к трибуне, установив ноутбук, его взгляд поднялся на меня. И замер. Неотрывный.
Я начала говорить. Голос звучал чужим, предательски дрожал. Я чувствовала, как горят щеки. Старалась смотреть на задние ряды, на Максима, который ободряюще кивал. Но взгляд неизменно соскальзывал вниз.
На него.
Он сидел, откинувшись на спинку стула, его пальцы, лежавшие на столе, отбивали только ему известную мелодию. Слушал внимательно, но в его глазах было словно что-то… хищное.
Мне казалось, он видит все: мои руки, нервно перебирающие листочки, мой рот, формирующий слова, мой взгляд, мечущийся по залу. Каждый мой нерв, каждую каплю пота на спине.
Я подошла к ключевому выводу, пытаясь собраться. И тут он пошевелился. Негромко, но четко, перебивая меня:
— Извините, Ева, можно вопрос по ходу?
Весь воздух вырвало из легких. Я замерла, уставившись на него. Он улыбнулся. Не той солнечной улыбкой из кафе. Это была другая улыбка. Тонкая, вежливая, но холодная, как лезвие. Она не дотрагивалась до глаз. В глубине его взгляда мелькнуло что-то темное – удовольствие от моего замешательства.
— Вы упомянули о значительной разнице в цене на базовые продукты в соседних супермаркетах вашего района, — сказал он ровным, дикторским тоном. — Но ваше исследование, насколько я понял, опирается на данные за ограниченный период и не учитывает фактор локальных акций или скидок для постоянных покупателей. Не кажется ли вам, что это существенно искажает картину «дискриминации»? Может, это просто разная маркетинговая политика?