Проходит часа полтора, Ханжин и Сизов уходят, Халилов заступает вместо них. Один. Отлично.
Шмыга спит, лоб мокрый, хмурится во сне. Пару дней ещё точно будет в напряге.
Лежу, смотрю на Дамира. Он сидит на стуле сгорбившись, в телефоне играется. Тихо встаю, делаю несколько шагов. Он поднимает взгляд, напрягается, но не кладет руку на пистолет. Дамир знает правила, уважает мой авторитет. И я уважаю его в ответ. Он не борзеет, я не создаю ему проблем.
— Чего тебе?
— Побазарить надо, — сажусь на кушетку рядом с ним.
Дамир снимает кепку, чешет затылок. Волосы слиплись из-за жары, на лбу красные пятна.
— Молодняк, который тебя зажмурить хотел, в карцер определили. На неделю. Потом видно будет. Но я тебя не пущу к ним, — надзиратель упирается головой в стену и смотрит потухшим взгляд.
— Я не об этом. Расскажи про новую врачиху. Кто она, что, откуда.
Дамир лыбится.
— Поздно, Тимур. Николаич её заприметил. Дал всем указание стеречь ее, иначе кабзда. Выговор, несоответствие, увольнение.
Стараюсь сохранять самообладание. Сжимаю зубы до боли. Иван Николаевич, ты видимо совсем попутал.
— Арина моя, Дамир. Никакая сила этого не изменит. Она пришла после него в слезах, какого хера произошло? Он прикасался к ней?
Халилов молчит пару минут, будто собирается с мыслями говорить или нет.
— Романов сказал, что слышал их разговор в кабинете. Он был на посту в медблоке. Я так понял, что Дрёмов целоваться к ней полез, а она ему влепила пощёчину. Он начал оправдываться, а она расплакалась. Хорошая девушка она. Здесь сломают. Да и Кристина на неё уже зуб точит. Дрёмов зависает рядом с Ариной, а эту не трахает вроде больше.
Значит, Дрёмов хотел целовать мою девочку. Напугал ее, урод. Но я накажу. Просто так это не оставлю.
— Откуда она?
— На скорой работает. Кто-то из друзей Дрёмова её посоветовал. Она будет здесь, пока Денис не оклемается. Наверное, месяц. Не замужем, детей нет. Бабушка вроде только.
— А родители?
— Нет родителей. Ханжин тоже интересовался ею. Абай, только давай без глупостей, ладно? Я не хочу рисковать своей жопой — это во-первых. А во-вторых, тебя если грохнут, то здесь случится пиздец. Поэтому сиди тихо. Тебе недолго осталось, освободишься и решай вопросы с Ариной. А начнёшь бузить, она тоже пострадает.
Дамир смотрит серьезно. Блядь. Он прав. Мне осталось два месяца отсидки. И нельзя сильно отсвечивать, иначе добавят срок. Надо выйти и брать девочку в оборот. Но за эти два месяца Дрёмов может… Не хочу даже думать, что он может. Не позволю.
— Дамир, мне нужно, чтобы ты приглядывал за ней там, где я не могу. В долгу не останусь, ты знаешь. Дрёмов не должен к ней приближаться, иначе я пойду по 105.
Халилов вздыхает.
— Как ты себе это представляешь? Ходить за ней по пятам? Она здесь по сменам. Сегодня в день, завтра в ночь. Кристина ее меняет.
— Говори мне обо всех мутках вокруг нее. Постараюсь не наворотить дел, но Дрёмову обозначу позицию.
— Тимур, вы не равны, ты понимаешь? Ни в чем не равны. Он тебя сбагрит в карцер и всё.
— Похуй, зато рожу ему набью.
— Я тебя предупредил. Иди на койку свою, не привлекай внимание. Дрёмов тут ошивается.
Сука. Ладно. Встаю, ложусь на кровать. Смотрю в потолок. Только сейчас замечаю, что голова гудит. Надо поспать, пока есть возможность. Пока Дамир здесь, можно немного расслабиться.
Только проваливаюсь в сон, слышу тихие шаги. Точно не надзиратели. Арина. Моя. Сама пришла.
Глава 11
Тимур
Открываю глаза, медленно поворачиваюсь к Арине. Она будит Шмыгу, даёт ему что-то выпить. Воркует с ним практически. Блядь.
Саня мой друг. Мой брат. И он бы никогда не зашёл на мою территорию. Но то, что Арина прикасается к нему… это злит. И бесит. И выводит из себя. Меня одного должна трогать.
Но головой понимаю, что она врач и это ее работа. Иначе нахрен она здесь нужна. Я бы, конечно, нашел ей другое применение, но это позже.
Смотрю на девочку со спины. Мысли сразу утекают в пах, но нельзя сейчас давить на нее. После Дрёмова она точно будет дёргаться. Надо быть безопасным. Чтобы сама в руки шла. Хотела.
Арина поворачивается ко мне, глаза грустные. Дрёмов, ты будешь умирать больно и медленно. За то, что девочку мою посмел своим грязным ртом тронуть.
— Как самочувствие? — спрашивает.
— Тебя вижу и сразу так хорошо становится, — хмыкаю.
Арина шутку не оценила, нахмурилась. Я же безобидно. Но ради нее готов быть совсем паинькой.
— Тимур, я серьезно спрашиваю. Как голова, кружится ещё? Не тошнит?