— Давай зайдём домой? — спрашиваю.
— Приглашай.
Открываю дверь, захожу. Включаю свет. Тимур следом закрывает замок, разувается. Я всё ещё не повернулась к нему, почему-то мне страшно его увидеть вблизи. Руки предательски дрожат.
Тимур обнимает меня со спины, на животе сцепляет руки в замок. Кладу свои поверх. У него смуглая грубая кожа, на пальцах выцветшие татуировки. Костяшки сбиты и кажется, что кожа уже не может затянуться и эти раны всегда открыты.
Разворачиваюсь, смотрю на него. Тимур избит. На лице рваные ссадины, местами зажили, местами выделяется сукровица. Губы треснутые. Глаза… В них вселенская усталость и невыносимая тоска.
— Что случилось? — кладу руки ему на плечи. Он хмурится будто от боли, но быстро надевает улыбку.
— Сложно сказать, — целует мягко, практически осторожно. Это совсем не похоже на тот поцелуй, что был там. Сейчас нет никакого присвоения, а просто… близость. Тимур держит мой затылок рукой, второй притягивает за талию ещё ближе к себе. Языки сплетаются в медленном танце, ласкают друг друга. Чувствую внизу живота приятную тяжесть, по телу рассыпаются мурашки. Тимур отрывается первым. Целует щеки, подбородок, опускается к шее.
— Тимур…
— Ты никуда не сбежишь, девочка моя, — берет моё лицо в свои руки и снова целует в губы. Откуда в этом человеке столько нежности?
— Сбегу. Только, если к тебе, — улыбаюсь.
Тимур тихо смеётся и крепко обнимает. Он напряжён, чувствую его выпуклость между ног и это почему-то радует.
Беру его за руку и веду в комнату. Предложить бы ему сначала поесть, но всё потом. Сейчас я хочу почувствовать его внутри. Тимур послушно идёт за мной. Когда я рисовала в голове нашу первую встречу, то думала, он на пороге на меня набросится. Но Абай будто специально тянет время и даёт мне решить самой, когда всё случится.
Тимур садится на разложенный диван и тянет меня на себя. Сажусь сверху. Волнуюсь. Его глаза заволокла пелена возбуждения и это подстёгивает меня. Обнимаю его за шею, целую. Он отвечает также осторожно, как и в коридоре. Не давит. Гладит меня по спине, спускается ниже и сжимает ягодицы.
— Ты меня боишься? — спрашивает.
— Нет, — утыкаюсь носом в его ключицу.
— Не хочешь?
— Хочу.
— Тогда в чем дело? — поднимает мою голову за подбородок.
Чувствую, как краснею. И осознание, что он видит меня вот такой неуверенной, ещё больше нагоняет краску на лицо.
— Я никогда не была с мужчиной, — признаюсь.
— В смысле? — хмурится.
— В прямом, я девственница, Тимур. И сейчас я… Нервничаю немного, — смотрю в сторону.
Он молчит пару секунд и берет инициативу в свои руки. И губы. Целует глубоко, но не дико. Медленно снимает с меня футболку, гладит по спине, животу. Стягивает резинку с моих волос и откидывает их за спину. Смотрит так, будто я совсем обнажена.
— Красивая моя. Какая же ты, — целует шею, покусывает кожу. Снова мурашки, снова внизу живота томление, которое только он сможет унять.
Тяну руки к его рубашке, расстегиваю пуговицы. Снимаю с плеч и…
— Господи, Тимур.
Его грудь — это один сплошной синяк. Тёмно-синие и черные подтёки, царапины и шрамы. Живот весь в таких же гематомах.
— Заживёт всё, — усмехается, а в глазах нет и намека на веселье.
Откидываю рубашку на край дивана, целую шрам вдоль ключицы. Уродливый рубец, который несёт очередную боль в прошлом. Тимур стонет и дрожит. Крепче прижимает к себе, целует в висок и переворачивает нас.
Снимает с меня шорты, целует живот, бедра, колени. Водит носом по коже и лижет. Эта грань между нежностью и чем-то животным — заводит ещё сильнее.
Опускается ко стопам, нюхает. Целует щиколотки, каждый палец на ноге. Массирует икры. Чувствую, как трусики прилипают, у меня между ног водопад.
— Тимур, — зову.
Он поднимается выше, кладу руку ему на щеку. Он трётся щетиной, целует ладонь, нюхает запястье.
— Не будь слишком далеко, — прошу.
Тимур на секунду зависает и проводит языком по моим губам. Потом ещё и ещё.
— Вот так хочу тебя вылизать, Арина, — прикусывает и зализывает, — Везде. И здесь особенно, — проводит пальцем по моим складкам через трусики. От этого ощущения меня аж подбрасывает.
— Так сделай, я же… — в горле пересыхает, — Вся твоя.
Тимур будто ждал разрешения, потому что сразу опустился вниз, стянул с меня белье. Сначала лифчик, бросил его к своей рубашке. Затем потянул трусики, поднес к лицу и глубоко вздохнул. Прикрыл глаза на мгновение и слизал мою влагу с ткани. От этой пошлости из меня вырвался стон.