— Шмыга когда откинется? — Миша жрет глазами торчащие соски официантки. Старый ёбарь как был, так и остался.
— Три месяца ещё.
— Тоже поляну накроем потом.
Киваю. Да, Саню встретим достойно.
День пролетел. Братки потом подтянулись, пока со всеми поздороваешься, новости обмусолишь, о делах договоришься. У всех планы, цели. Надо работать.
Подъезжаю к дому Арины уже около девяти вечера. Чувствую какое-то волнение. Блядь, как пацан, ей богу. Но ведёт от неё сильно.
Смотрю по сторонам, не вижу Дрёмова. Или ещё на работе или прячется. Урод, скоро ты получишь.
Поднимаюсь на этаж, стучу в дверь. Арина открывает через минуту и я сразу обнимаю её.
— Тимур… — хочет что-то сказать, но у меня уже свистит фляга. Захожу в квартиру, закрываю дверь, и сразу хватаю за лицо.
— Соскучился, — раздвигаю большим пальцем её губы и целую. Арина не сопротивляется, отвечает. Кладет руки мне на грудь, сердце бьётся прямо ей в ладошку.
Пытается отстраниться, не хочу отпускать, но надо ехать.
— Тимур, — шепчет в губы. Когда она произносит моё имя так, мне хочется встать на колени перед ней.
— Ты собралась? — глажу по волосам.
— Да, но я не знала, что собирать, честно говоря. Ты пройдешь? — кивает на кухню.
— Нет, время уже. Давай сумку и поехали.
— Сейчас, я переоденусь быстро, — убегает в комнату.
Специально не иду за ней, иначе не встанем с кровати до утра. Конечно, я разложу ее сегодня, но не здесь, а дома. Арина через пять минут выходит в длинной обтягивающей юбке и футболке. Красиво, по-летнему. Но у меня сразу полный рот слюней, потому что она вся моя. Такая и моя.
Замечаю, что сумка стоит в коридоре на полу. Улыбаюсь, значит, ждала и хотела уйти со мной.
— Что такое? Не нравится? — спрашивает, осматривая себя.
— Нравится. Потрогай, как нравится, — беру ее руку и притягиваю к паху. Там я уже твердый и готовый.
— Тимур! — девочка краснеет и забирает руку. Будто бы я не ее трахал, и вылизывал всю ночь и утро. Смешная.
Подходим к машине, Арина недоверчиво смотрит на мой крузак. Ожидала другого? Чего?
— Садись, — открываю переднюю дверь. Залезает в тачку, бегло разглядывает салон. Закидываю сумку на заднее сиденье, сажусь за руль. Поворачиваю голову к Арине и сразу оказываюсь в плену ее нежных губ. Целует осторожно, касается языком моего, гладит по подбородку. Притягиваю ее ближе к себе. Никакого расстояния между нами, только вплотную. От ее близости, от этой нежности у меня будто пульсирующая дыра в грудине. Странные ощущения. Не понимаю, что это такое. Но не хочу, чтобы оно пропадало.
Арина оставляет лёгкий поцелуй на щеке и садится обратно. Как я сдержался? Загадка.
Едем в тишине. Кладу руку ей на колено, она накрывает своей. Переплетаем пальцы. Арина смотрит в окно и гладит мою кисть. Она делает это непроизвольно, но я хочу остаться в этом моменте. Что-то в этом есть такое… От чего мне снова хочется выть.
За полгода до срока я купил трешку в московском доме. Хороший район, прекрасная большая квартира. Но пустая. Я там только ночевал и почти не проводил время днём.
Поднимаемся на лифте на восьмой этаж. Арина положила голову мне на плечо, а я вдыхаю запах её макушки. Как я жил без этого? Без нее?
Открываю дверь, пропускаю Арину вперёд. Слева коридор в туалет и ванную, там же кухня. Прямо большой широкий коридор, от него три комнаты. Одна большая — спальня, две небольшие — детские?..
— Как у тебя просторно, — улыбается.
— У нас, — поправляю.
Арина хмыкает и как-то грустно улыбается. Обнимаю её, сжимаю.
— Хочу, чтобы ты сделала здесь наш дом.
— Как? — смотрит своими озёрами, а я дышать перестаю.
— Не знаю, как хочешь. Деньги на всё есть, не ограничивай себя, — целую в нос.
— Хочешь, чтобы я навела здесь уют?
— Да.
Кивает. Встаёт на носочки и обнимает меня за шею. Грудину снова сдавливает. Абай, ты превращаешься в розовые сопли. Чуть не ржу от этой мысли.
— Мне нравится, что ты здесь, — беру Арину на руки и несу в спальню.
Глава 23
Дремов
— Да, товарищ генерал. Я понял, сделаю, — тру виски пальцами. Кладу трубку и бью кулаком по столу.
Голова раскалывается, не помню, когда спал нормально в последний раз. Последствия потасовки разгребаю до сих пор, а столько времени прошло.
Уголовное дело на Ханжина на девяносто листов состряпали уже. Я трижды был на ковре в Москве. Столько новых матерных слов узнал. И сколько мест, куда меня все посылали. Плевать. На всё плевать.