Все происходит слишком быстро. В холле моментально становится многолюдно, мужчины просто смотрят, как Тимур избивает Цыгана. Никто не вмешивается.
— Целая? — рядом оказывается Миша.
— Да, вроде, — обнимаю себя руками.
— Иди в зал, тебе лучше не видеть это.
У меня какая-то пелена перед глазами, не могу пошевелиться. Кажется, что я сейчас сама упаду.
Тимур бьет мужчину с такой яростью, будто у него нечеловеческие силы. Это уже Абай, а не мой Тимур. Останавливается на секунду, поднимает правую штанину и достает из кобуры нож. У него было с собой оружие? Боже.
Цыган лежит на спине и проклинает Тимура. Как он еще не отрубился, не понимаю. Доля секунды и кафе заполняет дикий крик. У меня закладывает уши и к горлу подступает желчь.
Абай отрезал Цыгану сначала одну кисть, затем вторую.
Вот, что значит быть женщиной Абая, да?
Глава 26
Арина
— Убери это, — Тимур поворачивается к бледному Володе и кивает в сторону Цыгана. Тот отключился от болевого шока, вокруг море крови и… кисти раскиданы.
Мужчины все также наблюдают, курят. Часть женщин плачет, а другие смотрят на меня странно. С какой-то завистью.
— Ему нужно вызвать скорую, — говорю Мише, который все еще стоит рядом со мной.
Он вскидывает удивленно бровь, будто бы я сказала вселенскую глупость.
— Арина, в нашем мире жалость не работает — это раз. А два — Цыган получил за дело и если он откинется, то поделом.
Меня мутить, еще немного и вырвет. Руки ледяные и дрожат. Ну вот, я врач и растерялась. Но при мне не отрезали части тела. Господи, это даже звучит дико.
Иду в туалет. Перед глазами всё плывет, в ушах звенит. Мне страшно. Тимур был словно сам не свой. Я никогда не считала его белым и пушистым, но это… Это что-то запредельное. Открываю кран с холодной водой, умываюсь, пофиг на макияж. Провожу мокрыми руками по шее, где Цыган меня облизал. Какая мерзость.
Тимур заходит в туалет через несколько минут. Глаза бешеные, на лице брызги крови, руки разбиты. Меня аж подкидывает.
— Девочка моя, — Тимур подходит медленно, словно хищник, который загоняет свою жертву в угол.
Непроизвольно делаю шаг назад. Мне страшно. Я боюсь его.
Тимур останавливается, хмурится. Будто бы не понимает, что происходит. Но я тоже не понимаю, какого черта только что произошло.
— Ты боишься?
— Да.
Молчит.
— Арина, помнишь, что я тебе говорил? — подходит, тянет руки к моему лицу, но я отворачиваюсь. — Я уничтожаю все, что трогает моё. А ты — моя. Я наказал Цыгана так, как должен был. Как хотел. И я не сожалею. Он прикасался к тебе и я отрезал ему руки.
— Тимур, ты же не животное, — начинаю плакать.
— Я еще хуже, девочка моя, — Абай обнимает меня, чувствую, как он дрожит. Начинаю рыдать, не могу остановиться. Эта сцена не выходит из головы.
— Ты пахнешь этим ублюдком, а должна пахнут мной, нашей близостью, — ведет носом по шее, целует. Прижимается сильнее, упирается своим возбуждением мне в живот.
— Тимур, не надо, — отталкиваю.
— Не бойся меня, пожалуйста, — хватает за лицо и целует. Но без нежности, а с напором, будто пытается вернуть себе право собственности.
Толкаю его в грудь, не хочу ничего. Ни поцелуев, ни объятий.
— Не бояться? Серьезно, Тимур⁈ Ты говорил, что все под контролем, что мне не за что переживать! А в итоге что? — ударяю кулаком ему в грудь, — Какой-то мудак распускает руки, а он же вроде твой приближенный, разве не так? И ты… Ты делаешь это, — снова плачу.
Тимур стоит молча и кажется, что даже не дышит. Мне хочется забиться в угол, ей богу, и просто забыть сегодняшний вечер.
— Арина…
— Молчи, пожалуйста. Я не строила иллюзий на твой счет, Тимур. Мы даже познакомились в тюрьме, — хмыкаю. — И все было понятно и так. Но я, честно, не думала, что ты способен на такое. Я боюсь тебя.
Тимур делает шаг назад, смотрит так, будто бы что-то внутри него разбилось вдребезги.
— Отвези меня домой, — прошу, — Не к тебе, ко мне.
— Арина, я не отпущу тебя. Только, если, — достает из штанины нож, которым десять минут назад отрезал руки Цыгану, — подохну. Возьми, убей меня. И тогда будешь свободна.
Я смотрю на него и не верю, что этот человек какое-то время назад был таким нежным и внимательным. Что за животная одержимость? Где трепет и волнение? Почему сейчас только страх?
— Тимур, я врач и я спасаю людей, а не калечу. И тем более, не убиваю. Но не бери меня на слабо, потому что я знаю, как могу влиять на тебя, — смотрю прямо ему в глаза, а там… Огонь, который может сжечь и согреть одновременно.