— Так нельзя, это ведь не нормально, — меня колотит.
— Арина, я не милый парень с соседнего двора. Ты знала это с самого начала. Я не пытался быть хорошим, я старался быть нормальным. И мне нравится быть таким с тобой. Но блядь, — приподнимается и нависает надо мной, — Жестокость помогла мне выжить, если бы я был мягким, то не дожил до этой минуты. Такая моя жизнь, девочка. Я не грохнул Дрёмова, хотя этот мусор поганый провоцировал, но сорвался на других.
— В смысле?
— Когда нужно сбросить напряжение, то кулаки лучше всего помогают. Сегодня я… немного перестарался, — целует шею.
Тимур наваливается на меня, прижимает к матрасу своим весом. А я не могу, захлебываюсь рыданиями. Он продолжает целовать ключицы, плечи.
— Ты… чудовище, — шепчу сквозь слезы.
Он приподнимается на локтях, внимательно смотрит мне в глаза. И я вижу какую-то дикую усталость и… разочарование? Тимур улыбается левым уголком губ, слизывает мои слезы.
— Да. Но я твое чудовище, любимая. А ты — моя красавица. Как в сказке. Красавица и чудовище.
Тимур медленно снимает с меня домашние штаны, ведёт носом следом за тканью. Нюхает, как животное. Спускается до стоп, облизывает каждый палец на ноге, целует щиколотки.
Я срываюсь на рыдания. Не могу. Не могу выносить эту его всепоглощающую любовь, которая душит. Которая разрушает. Но в то же время… Не могу от него отказаться.
Глава 31
Арина
Смотрю на себя в зеркало, да уж… Лицо опухшее, под глазами синяки. Я выплакала все слезы, так что, хватит. Надо брать себя в руки.
Сегодня мы едем на дачу знакомиться с бабушкой. Алёна с Кириллом тоже обещали приехать.
Кидаю в сумку вещи, наверное, останемся там с ночёвкой. Тимур сидит на диване и молча за мной наблюдает.
— Собралась?
— Да, можем выезжать, — закрываю шкаф.
Тимур берет сумку, по пути хватает сигареты и обувается. Смотрю на его широкую спину, футболка обтягивает мышцы. Он точно занимался каким-то спортом, может боксом? Мне кажется, у него развиты мышцы не как у обычного посетителя спортзала.
— Любуешься? — хмыкает.
Чувствую, что краснею.
— Нельзя? — надеваю кроссовки.
— Тебе всё можно, — оставляет лёгкий поцелуй на губах.
На улице прохладно и пасмурно, обещали дождь. Погода соответствует моему настроению, такая же серая.
Только сели в машину как начался ливень. Огромные капли разбиваются об лобовое стекло. В салоне гул.
— Нихуя не видно, — констатирует.
— Давай подождем немного, потом поедем?
Тимур поворачивается и закидывает руку мне за спину, кладу голову ему на плечо, смотрю в карие глаза. Вчера я также сидела с Ваней. Странное чувство в груди, какое-то… сожаление? Не знаю.
Возможно, выбрать Дрёмова — логично. Он спокойный и надёжный. Верю, что он клеился ко мне из добрых побуждений. Наверное, и правда влюбился. Но у нас огромная разница в возрасте. И помимо этого… к Ване я ничего не чувствую. Совсем.
Тимур же вызывает много разных чувств. От дикого возбуждения до невероятной нежности. Быть с ним — неправильно. Но любовь никогда не «думает» головой и уж тем более не совершает поступки логично.
— О чем задумалась? — целует в нос.
Что ответить? Не знаю. Кладу руку ему на затылок и притягиваю к себе. Тимур сразу же поддаётся, проникает языком в рот. Его запах и вкус — опьяняют. Мы не торопимся, смакуем друг друга.
— Иди ко мне, — шепчет.
Тимур отодвигает водительское сиденье назад. Снимаю кроссовки и сажусь к нему на колени, вытягиваю ноги на пассажирское кресло.
Ливень не прекращается. В машине такая приятная уютная атмосфера, которая вызывает мурашки.
— Замёрзла?
— Нет, — кладу голову ему на грудь.
— А это чего тогда? — показывает пальцем на мои мурашки.
— А это ты, — улыбаюсь.
Тимур прижимает меня крепче, целует макушку. Хочется раствориться в этом моменте.
Ливень постепенно становится тише, пересаживаюсь обратно. Всю дорогу мы держимся за руки, целуемся на красных светофорах и молчим.
Подъезжаем к даче и погода сразу проясняется, выглядывает солнце.
Бабушка стоит перед калиткой и машет мне. Как же я соскучилась. Тимур замечает ее и скромно улыбается. Это ещё что такое, засмущался?
— Попали под ливень? — бабушка открывает калитку и пропускает нас. Обнимаемся.
— Да, пришлось подождать, пока ливень закончится, дорогу не видно было совсем. Бабушка, это Тимур, мой… — запинаюсь. Мой кто?
— Мужчина твой, муж будущий и единственный — договаривает за меня. Чего-чего?