Тимур снова дрожит, как и всегда, в минуты всепоглощающей нежности. Обнимает, гладит, сжимает.
— Тимур, ты… — не даёт слово сказать, вторгается своим языком в рот. Кладу руку ему на губы, чтобы остановился. Хмурится.
— Ты сказал, что хочешь быть моим, — держу ладонь на губах. Глаза Тимура вспыхивают пламенем, зрачки расширяются, грудь вздымается от частого и глубокого дыхания. Кивает.
— Тогда позволь мне сделать тебя своим. Хочу, — сглатываю, — целовать тебя. Везде. Можно?
Тимур вздрагивает, шумно выдыхает мне в ладонь и кивает.
— Ты всегда слишком заботишься о моем удовольствии и практически не даёшь ласкать себя. Сегодня всё только для тебя, только для твоего удовольствия.
Спускаюсь чуть ниже, целую его ключицы, грудь. Натыкаюсь на рубец, провожу по нему языком. Тимур хрипло стонет, дрожит и сильно сжимает мои бедра.
Целую и зализываю каждый шрам, который нахожу. Есть в этой безумной нежности отголоски животного поведения Тимура. Сейчас он уязвим и мы оба это понимаем. Но никто не считает это слабостью, ведь сейчас я присваиваю его себе так, как он делал это со мной. Мы оба в этом нуждаемся.
Опускаюсь до паха, чувствую грудью выпуклость под одеялом. Тимур держит меня за руки, переплетает пальцы. Постоянный тактильный контакт. Безумие.
Смотрит сверху вниз, облизывается. Ну точно животное. Мой ласковый и нежный зверь. Отпускает мою правую руку, левую всё ещё держит. Убираю одеяло, на серых боксерах мокрое пятно от его возбуждения. Целую это место, втягиваю ткань в рот вместе с членом. Тимур дёргается, сжимает мою руку. Чувствую как по позвоночнику стекают капельки пота, я сама на грани.
Стягиваю боксеры, отбрасываю их в сторону. Тимур прекрасен. Эти шрамы не уродуют его, а делают ещё более опасным. Но в то же время, вызывают какое-то восхищение человеческой силой духа.
— Арина, — Тимур зовёт меня, когда я слишком долго его разглядываю. Садится, — Ты не должна, если не хочешь, — берет за лицо. Он думает, что я сомневаюсь?
— Ты очень красивый, знаешь? — Мужчина немного сводит брови, словно не верит.
— Арина, я урод, не обманывайся.
Быстро снимаю пижамные шорты и трусы. Беру его руку и ввожу в себя два пальца. Я мокрая до невозможности, пальцы входят с характерным хлюпающим звуком.
— Чувствуешь? Из-за тебя такая мокрая, — Тимур стонет, кусает меня за нижнюю губу и посасывает. Толкаю его в грудь, чтобы лег. Он падает обратно, живот подрагивает. Кажется, что он нервничает. Я тоже немного.
Я никогда не делала минет, примерно представляю как это должно быть. Глажу его вверх вниз, обхватываю головку губами. Тимур резко вздрагивает, сжимает одеяло руками. Беру его глубже, глаза немного слезятся. Тимур сдерживается, хочет взять инициативу, не отдаю. Облизываю уздечку, ствол, параллельно глажу яички. Мужчина кусает свою руку и тихо стонет. Вся эта картина доводит до сумасшествия.
Чувствую, что член наливается, головка увеличивается в размере и вот-вот выстрелит.
— Арина, пожалуйста, — Тимур приподнимается на локтях и одной рукой рвано проводит по моим волосам. Смотрю в его глаза, а там черти пляшут. Я понимаю, что он хочет и даю ему это.
Тимур хватает меня за голову двумя руками и быстро двигает бедрами. Не входит глубоко, но у меня всё равно перебивает дыхание. Несколько секунд и Тимур кончает мне в рот. Густая жидкость обжигает язык и гортань, её много. Мужчина резко садится, практически складывается пополам, удерживает меня руками. Поднимаю голову, смотрим друг на друга и я глотаю.
Секунда промедления, Тимур резко хватает меня за волосы и целует с такой жадностью, что я теряюсь. Тянет меня на себя, снова оказываюсь сверху. Проводит рукой по моим мокрым складкам, трет клитор и за три поглаживания я улетаю.
Падаю на его плечи, держусь за шею. Ноги дрожат, спина мокрая. Тимур гладит, прижимает к себе.
— Я твой? Скажи? — тянет волосы назад, запрокидываю голову, подставляю шею.
— Только мой, — улыбаюсь и в то же время мне хочется плакать. Слеза стекает, Тимур перехватывает ее пальцем.
— Почему слёзы? Я переборщил?
— Нет, просто было очень хорошо. С тобой всегда очень хорошо, — снова слезы.
Тимур кладет нас на подушки, накрывает одеялом. Переплетает наши ноги, сдавливает в своих руках. И я понимаю, что в этом безумстве мне так спокойно и так хорошо.