Слава про Батыра ходит дикая. Не человек, зверь. Почти всё решает силой и насилием. Я по сравнению с ним белый и пушистый. Ладно, разберёмся.
В кафе ещё нет гостей. Миша закрыл заведение для остальных, чтобы никакого казуса не случилось.
Столы накрыты, официанты наготове. Мы напряжены. Достаю телефон, пишу Арине сообщение: «Что тебе вечером привезти?». Не отвечает. Спит, наверное. Но всё равно бесит. Хочу всегда с ней быть в контакте.
— Приехали, — Миша встаёт из-за стола встречать гостей. Убираю телефон, иду за другом.
— Мишаня, здравствуй, дорогой, — первым заходит Батыр. Скалится, жмут руки. Охраны с ним человек двадцать. Пятеро зашли в кабак, остальные на улице ждут.
— Абай, — Батыр лениво подходит ко мне, жмём руки.
— Здорова, — хлопаю его по плечу. — Проходи, мы ждали.
Миша напряжён, собран. Есть у него эта черта, он в обычное время редкостный засранец. Но когда доходит до работы или чего-то важного, перестает быть шутом, сразу включается. Всегда в нем уверен.
— Абай, как на воле? — Батыр отпивает коньяк и смотрит в упор.
— Как в раю, — хмыкаю.
— Да, после отсидки первые месяцы как в другую реальность играешься, — кивает.
Батыр сидел трижды. Один раз в Казахстане, остальные здесь. Прошел допросы с пытками, одиночки и нападения. Мимо проходит официантка, косится на него. Батыр это замечает и кажется, загорается интересом к девушке. Блядь.
— Батыр, надо решить вопросы, — перевожу внимание на себя, пока он трахает Машу глазами.
— Так давай решим, — говорит наблюдая за официанткой.
— Чтобы не делить территорию, я предлагаю договор: мы не лезем к тебе, ты не лезешь к нам. Не продаешь дурь моим, никому. Ни за какие деньги. Если кто-то придет за покупкой — отдай человека мне, решать сам буду.
Батыр переводит взгляд на меня. Страшный тип. Он невысокого роста, но широкий в плечах. Косолапый как медведь, хромает на правую ногу. Он казах, глаза узкие, будто всегда с прищуром смотрит. Лицо всё в шрамах, нос перебит. Волосы черные как смола, густые.
— Отдаю тебе «Сириус» на кольце, вместе с Зубом и его девками, — откидываюсь на стуле. Взгляд держу. Я не слабак и Батыр это знает.
— Заманчиво, — улыбается, — И взамен ты хочешь, чтобы я наркоту твоим браткам не продавал?
— Пока, да.
Смеётся.
— Неплохо-неплохо, — скалится.
Молчит. Обдумывает. На самом деле нам нечего делить. Мы можем существовать параллельно и никогда не пересекаться. Но нужна гарантия.
— Согласен, — кивает наконец.
— Давайте отметим, — Мишаня включается, щелкает официантке. Маша разливает коньяк, дрожит перед Батыром. Он не трогает её, но смотрит облизывая.
— Как Арина себя чувствует? — Батыр неожиданно спрашивает и меня аж подкидывает. Какого хуя?
Видит мою реакцию, смеётся. Нихера не смешно. Ревность в момент душит. Откуда знает про нее?
— Остынь. Не претендую. Я должен ей, — достает сигареты из кармана пиджака.
— За что должен? — сжимаю кулаки.
— Зашила меня как-то и я не окочурился, — выдыхает в потолок. — Потом нашел ее, денег предложил. Не взяла. И от помощи отказалась. Но я возвращаю долги, тем более такие. Так что, — затягивается, — Считай у нее есть защитник.
— Я в состоянии сам защитить свою женщину, Батыр, — хочу дать ему по морде.
— И поэтому она лежит с почти пробитой головой? — хмыкает. Сжимаю стакан с такой силой, что он лопается в руках. Осколки режут ладонь, коньяк обжигает порезы. Плевать.
— Тимур, не стоит. Я лишь предлагаю защиту. Ей, не тебе, — встаёт. Подходит ко мне, кладет руку на плечо, — Я знаю про Дрёмова и его нездоровый интерес к твоей женщине. Могу решить проблему своим методом, только скажи, родной, — сжимает плечо и выходит из кафе.
Дверь хлопает, тачки отъезжают. В ушах звенит, ярость поднимается.
— Тимур, давай без… — Миша что-то говорит, не слышу.
Подрываюсь, опрокидываю стол. Хватаю стулья, бросаю в стену. Ору как раненый зверь. Бью кулаком в стену.
Блядь. Ревность — яд. Отравляет. Осознание, что про Арину знает такой человек как Батыр, ещё больше выводит. Не отдам, только моя.
Дрёмов, который берегов не видит. Сука! Убить бы его и всё. Но не могу. Не могу. Не простит. Конкретно за него не простит, я это знаю. Но что-то делать надо.
В кармане вибрирует телефон. Достаю. Сообщение от Арины: «Я только проснулась, после уколов вырубило. Ничего не хочу есть, приезжай сам. Я соскучилась». Перечитываю. Ещё раз. И ещё.
Моя же, да?