— Знаю, Кость, прости. Но они… не знаю как объяснить нормально. Один не может смириться, что я выбрала другого. А Тимур… Он немного ревнивый, — вытираю слезы краем пододеяльника.
— Немного ревнивый? — хмыкает, — Он чуть не убил его.
— Они вышли на улицу вместе. Вроде тихо, но как будто это затишье перед бурей, — Тамара Владимировна включается в разговор.
Это не просто плохо, это ужасно. Но я не в состоянии что-то сделать. Лекарство начинает действовать и меня погружает в сон. Не понимаю как выключаюсь.
Я проспала почти сутки. Открываю глаза — темно. Зрение не сразу становится чётким, чувствую дезориентацию.
Видимо Тамара Владимировна поменяла мне постель, пока я спала. Свежее белье приятно пахнет порошком.
Привстаю на локтях, сильно хочу пить. Тимур сидит на полу, облокотившись на мою кровать спиной. Теребит в руках белую резинку для волос, голова опущена вниз. Слышит мое шевеление, поворачивается. Лицо опять разбито.
— Арина, — встаёт, — Как ты себя чувствуешь?
— Пока непонятно, — смотрю на бутылку с водой, Тимур следит за моим взглядом. Берет ее, открывает и подносит к моим губам. Дежавю какое-то.
Выпиваю почти литр воды, жажда сильная. Но хорошо, что я хочу пить. Организму нужна жидкость.
Тимур садится на кровать, просовывает руку под пододеяльник, кладет ладонь мне на ногу. Поглаживает. А я испытываю странные чувства.
— Ты опять вышел из берегов, — ложусь обратно. Как же хорошо, когда не тошнит.
— Я испугался.
— Чего?
Вздыхает.
— Что тебя трогает другой, — смотрит так… с жалостью.
— Тимур, твоя ревность отчасти имеет основания, но так не может продолжаться. Ты страшный человек в гневе.
— Я такой, чтобы защитить тебя.
— Или самоутвердиться.
Его рука под одеялом останавливается. Неприятно это слышать? Что поделать.
— Арина, ты слишком ко мне жестока, — нависает надо мной. Дышит спокойно, глаза такие грустные.
— Это неправда. Но ты жесток к другим людям. Что с Ваней?
— Ничего, — целует в нос.
Вздыхаю, хочется врезать ему по лицу. Почему мы обсуждаем страшные вещи вот так, как будто это норма?
— Тимур, я серьезно. Что случилось, после того, как вы вышли из палаты?
— Ничего не случилось.
Толкаю его в грудь и сразу же понимаю, что зря активничаю. Голова тут же начинает «плыть».
— Тимур, не ломай комедию, я серьезно спрашиваю. Что с Ваней? Он жив?
— Обо мне ты тоже так волнуешься? — замирает в миллиметре от моих губ. Чувствую его запах, энергетику и вся будто расплываюсь. Не давит собой, но я подчиняюсь его силе.
— Конечно, Тимур, что за вопросы? Ты — мой мужчина, и, конечно, я о тебе беспокоюсь. Но ты жив, здоров и прямо передо мной!
— Повтори, — касается носом моего. — Скажи ещё раз, что я твой мужчина.
Игра, которую мне не выиграть.
— Ты мой мужчина, Тимур. Любимый мужчина. А я только твоя.
Неужели это до сих пор непонятно? Я же вся в тебе растворилась.
Он сразу берет меня за подбородок и влажно целует. Не торопится, смакует. Это поцелуй, от которого тяжелеет внизу живота и подгибаются пальцы на ногах. Лижет мои губы, кусает язык. Поддаюсь. Этому невозможно сопротивляться, да и я не хочу. Отстраняется, дышит тяжело.
— Извини, — упирается лбом мне в грудь, — Я тебя напугал и… тебе стало плохо.
— Я боюсь тебя, когда ты теряешь контроль над своей яростью. Перестаешь быть человеком и становишься опасным животным. Так нельзя, Тимур. Нужно как-то обуздать твою ревность, — кладу руку ему на затылок.
Вздыхает. Прижимает мою руку сильнее к своей голове. Ну почему он опять такой?
— Что с Ваней, ответь мне? Это важно, — чувствую как напрягается. — Тимур, я спрашиваю не потому, что он мне нравится как мужчина. А потому что ты уже убил человека из-за своей ревности и другого покалечил на всю жизнь.
— Я избил его, но он жив.
Молчу. Слезы собираются в уголках глаз. Это когда-нибудь прекратится?
— Он сказал, что тебе шьют дело. И что тебя надолго посадят за это всё.
Тимур приподнимается, нависает надо мной. Молчит.
— Я знаю, девочка моя. И следака, который этим занимается и что с подачи Дрёмова всё завертелось.
— Тимур, а если тебя и правда посадят, что тогда? — вытираю слезы.
— Ты мне скажи, Арина. Что тогда будет, если меня закроют?
Глава 42
Арина
— Я не перестану любить тебя, если ты об этом, — его вопрос давит, потому что я не знаю, что будет. Разве это возможно спланировать? Подготовиться заранее?