Голова в тумане, мысли не могу собрать в кучу. Провел совещание десять минут назад, но вообще не помню, что говорил.
Кристина хотела остаться, спрашивала, почему я не перезваниваю. Я просто вытолкал её за дверь.
Может позвонить Арине? А что сказать? «Извини, я не хотел убивать твою семью»?
Как скоро до меня доберётся Абай? Быстрее бы, пусть грохнет и всё. Я не смогу так, не смогу!
Набираю Лёхе, надо узнать, что там по новостям.
— Только хотел набрать тебя, — слышу вместо «алло».
— Рассказывай, — вздыхаю. Снова тошнит.
— Женщина и ребенок погибли. До утра завалы разбирали. Причина возгорания — искра от мангала. Пожарный это подтвердил.
— Как он мог это подтвердить без экспертизы? — хожу по кабинету туда-сюда. Может сегодня начнется конец света и мы все умрем? Я буду первым.
— Ваня, есть очевидные вещи, которые сложно игнорировать. Могу прислать отчёт пожарной бригады и МЧС, хочешь? — слышу, что курит.
— Нет, я ничего не хочу. Я просто… — голос пропадает.
— Знаю, Вань. Моральная сторона вопроса будет долбить. Но ты ни в чем не виноват. Это была случайность, которая обернулась трагедией.
Сбрасываю звонок, кидаю телефон в стену.
— Сука!
Я не смогу с этим жить. Ребенок, блядь, погиб! Это не случайность, это я!
Сажусь в кресло, ноги дрожат, руки ледяные. Надо что-то делать, иначе я сойду с ума просто.
Прошу зама решить текущие вопросы на работе, а сам еду в место, которое никогда раньше не хотел посещать. Усмехаюсь. До какого дерьма ты дожился, Ваня.
Останавливаюсь у входа. Понимаю, что не переоделся, я в форме. Но и плевать. Захожу внутрь, кожу обжигает холодный воздух от кондиционера. Никто не встречает. Но долго ждать не приходится.
— За смертью своей пришел, начальник? — Абай выходит навстречу и смотрит с презрением.
— Да, — отвечаю без колебаний.
Глава 53
Тимур
— Я с тобой за стол не сяду. Хочешь поговорить — пойдем на улицу, — придушил бы своими руками урода.
Дрёмов кивает и выходит на улицу. В форме своей приехал в бандитский кабак, совсем с головой не дружит? Здесь мусоров никогда нет, могут словить пулю вместо «здрасьте».
— Нахрен он припёрся? — Миша хрустит шеей.
— Совесть сожрала.
Дрёмов ждёт у своей машины, курит. Совсем нервы сдали? Подхожу ближе, даже курить с ним западло.
— Ну давай, удиви меня, — сплевываю.
Молчит. С мыслями собирается.
— Это из-за меня случился пожар, — проводит рукой по волосам. — Из-за меня бабушка Арины и… ребенок. Они погибли из-за меня, Тимур. Убей меня сам, — разводит руками, — Не смогу с этим жить.
— Не из-за тебя погибли. Но сам пожар начался из-за твоего окурка, да.
Дрёмов дергается, брови сводит.
— Объясни, — голос дрожит.
Как я тебя ненавижу, проклятый чёрт. И какой же ты жалкий. Сейчас. И всегда.
— За дачей наблюдали братки, которые крысами оказались. Когда начался пожар, один из них пролез через соседний участок, облил бензином часть сарая и кинул зажигалку. Всё, к ёбаной матери, начало полыхать. И только потом мне позвонили и сказали, что ты приехал. Через время ещё раз позвонили и сказали, что пожар.
— Откуда ты знаешь про зажигалку? И про окурок?
— Ваня, ты правда такой лох наивный или прикидываешься? Ты думаешь, я не в курсе, что ты и твой следак пасли Арину круглосуточно, и что ты хоть что-то пытался мне пришить?
Передёргивает плечами. Бесит.
— Я думал, что когда тебя закроют, то Арина наконец-то посмотрит на меня. Но после пожара… вряд ли, — тянет волосы.
— Ты идиот. Арина — моя женщина. Была, есть и будет. Теперь жена. Даже если меня закроют или грохнут — она все равно моей останется.
Дрёмов морщится. Режу по больному, но мне насрать.
— Мои братки видели, как ты кинул окурок и уехал. На регистраторе это записано. И как потом шестёрка твоего следака втихаря рылся в траве и убрал в пакет. Запись удалил, нахуй ты сдался мне, — закуриваю.
— А зажигалка? Пожарные в отчёте написали, что возгорание случилось из-за искры от мангала.
— Зажигалка была металлическая и не сгорела. Там была гравировка с кликухой этого уебана.
Ваня молчит, переваривает. Неприятно осознавать, что пацаны, которых я кормил, работу давал и впрягался за них — оказались предателями. И такими жертвами всё обернулось.
— Значит… не по моей вине, — Дрёмов вздыхает облегчённо.
— Чистый ты, начальник. Как и полагается российскому офицеру. Тупой только, но у вас все такие.
Молчим. Странная встреча. И разговор тоже. Я мог не говорить правду. Но всё-таки смерть женщины и ребенка — это жестоко даже для меня. Нахрен с таким камнем жить. Да и Арина, она бы не хотела, чтобы ушлепок нес эту вину.