Арина видимо не привыкла к такому базару, потому что девочка перевела недоуменный и растерянный взгляд на Ханжина. Да, милая, такое дерьмо здесь работает.
— Я оставлю его в госпитале до утра. У него сильный ушиб головы, надо понаблюдать за состоянием, — Арина говорит это с такой интонацией будто… защищает?
Ханжин улыбается ещё шире. Только уже не мне, а девочке. Неприятное чувство зарождается в груди. Ревность. Какого хера он на нее смотрит и улыбается? Давно в бубен не получал?
— Вот, значит, как, — хмыкает. — Как скажешь, доктор, пусть больной живёт. До утра.
Ханжин смотрит на меня с вызовом. Но я молча сижу, никакой реакции. Могу в ебало дать, но при Арине не хочу это делать, испугается. А мне не надо, чтобы она боялась меня.
— Ханжин, ты какого хрена исполняешь? — в дверях появляется Дрёмов. Ханжин моментально вытягивается, руки по бокам.
— Иван Николаевич, да мы тут Абаева в госпиталь определили. Помяли его чутка, — рапортует.
Дрёмов заходит в кабинет, мажет по мне взглядом и утыкается в Арину. Смотрит на нее дольше, чем надо.
— Всё нормально? — спрашивает девочку.
Не понял.
Арина молча кивает и отходит к раковине. Дрёмов провожает ее взглядом, не отпускает. Старый, ты какого хуя делаешь?
— Абай, веди себя нормально. Двоих приставлю к тебе. Будешь чудить — отправлю в карцер.
Скалюсь. Дрёмову только дай волю, засадил бы меня в карцер до последнего дня отсидки. Но знает, что как только я там окажусь, то братки мои начнут бучу поднимать. Не рискует. Силы не равны.
— Иван Николаевич, можете переводить больного в госпиталь, я зашила ему раны, — девочка моя прячется за спиной начальника. Боится меня? Но Дрёмов ведь не спасет. От меня. Да и вообще.
Он поворачивается к ней лицом и молчит. Правая рука чуть приподнимается, но сразу опускает. Кулаки сжимает. Она ему нравится? Хочет прикоснуться? Убью.
Глава 7
Дремов
Арина смотрит на меня своими небесными глазами. Какая же красивая. Светлая прядь выбилась из прически, рука сама тянется убрать. Но я держусь. Нельзя. Ещё рано. Испугается.
Стою спиной к Абаю, самому дикому и опасному заключённому в этой колонии. Убьет и глазом не моргнет. Но я не хочу, чтобы он смотрел на нее. А я видел, что разглядывает. Ну ещё бы. Стою спиной, действую не по инструкции, хотя каждое утро на совещании вдалбливаю это в голову своим сотрудникам.
— Ханжин, проводи Абаева в госпиталь. Халилова и Сизова приставь, — отдаю приказ не поворачиваюсь.
— Есть, — отзывается Ханжин, — Вставай, ублюдок.
Арина смотрит себе под ноги, на слова Ханжина хмурится. Нежная девочка, совсем не привыкшая к таким обращениям. Но здесь по-другому нельзя.
Когда Ханжин уводит Абая, в кабинете становится будто больше воздуха. Вдыхаю ее аромат глубже. Какая же…
— Арина, я вчера потянул плечо. Болит. Намажешь мазь? Сам не достаю, — улыбаюсь. Обманывать нехорошо, но по-другому она не пойдет на контакт.
— Конечно, — девочка поднимает свои чарующие глаза, — Посмотрю, что есть в аптечке, — хочет обойти меня, но я ловлю ее руку. Провожу большим пальцем по запястью. Какая тонкая кожа.
Арина останавливается, напрягается. Переводит испуганный взгляд на меня. Боится меня? А с Абаем держалась стойко. Я такой страшный? Страшнее, чем он? Отпускаю.
— Не надо, я купил мазь, вот, — достаю из кармана тюбик.
— Хорошо, — Арина краснеет и делает шаг в сторону, — снимите рубашку.
Начинаю раздеваться. Сначала снимаю китель, бросаю на кушетку сзади. Расстегиваю пуговицы рубашки, прежде чем снять ее, поворачиваюсь спиной. Пусть посмотрит. Я слежу за собой, постоянно хожу в зал, поддерживаю форму. И знаю, что мое тело хорошо выглядит. Привлекательно.
— Левое плечо, — сажусь на кушетку.
Арина надевает перчатку на правую руку, выдавливает мазь. Перетирает в руках, согревает. Подходит, но не смотрит в глаза.
Надела перчатки, чтобы не касаться меня? А Шмыгу зашивала голыми руками. Трогала этого отброса своей кожей и не боялась. А сейчас надела перчатку. Я настолько противен?
— Где болит?
Показываю рукой место несуществующей боли. Девочка наклоняется, начинает аккуратно втирать лекарство. Приятно. Потому что это делает она. В каждом движении сплошная нежность и осторожность.
Пока Арина мажет плечо, я беру ее левую руку. Она пытается выдернуть. Я усиливаю хватку, подношу запястье к губам. Пахнет так сладко. Оставляю лёгкий поцелуй. Арина хочет сделать шаг назад и я позволяю.
— Спасибо, теперь точно пройдет, — улыбаюсь.
— Иван Николаевич, не нарушайте границы, — смотрит серьезно.