Открыв глаза, он снова посмотрел вниз, в соседний сад, и его сердце сжалось от боли.
Имоджен за три года сильно изменилась. От прежней Джинни не осталось и следа. Леди Анструтер была крепкой, энергичной, уверенной в себе дамой. Хозяйкой своей судьбы. В ее жизни не было места для Коула, потому что он с самого начала вел себя как недоброжелатель и противник всех ее начинаний.
Коул думал, что отыскав Джинни, он сделает ей предложение, и она с радостью бросится ему на шею. Ведь для шлюхи было бы огромным счастьем стать герцогиней. Он полагал, что она примет его любого – сломленного, ожесточенного, агрессивного, желчного…
Ему не приходило в голову, что Джинни, вернее та, которой она стала, захочет от жизни большего. Что она имеет право на свои тайны, а он не вправе претендовать на ее сердце.
Гнев Коула улегся, а внутренний холод усилился. Тепло, которое передалось ему от Имоджен во время сношения, улетучилось. Он снова оказался в мире, где царствовал зловещий холод. Имоджен вышвырнула его в ледяную стужу из своего дома. Из своей жизни.
Зябко передернув плечами, Коул повернулся, чтобы надеть сюртук, и тут вспомнил, что оставил его на скамейке под балконом.
Он снова выглянул из окна и увидел, что скамейка пуста, а балконная дверь, ведущая в комнаты хозяина дома, – распахнута.
Бывший долгое время разведчиком, Коул усвоил одно правило: проникать в дом нужно незаметно, не оставляя следов своего присутствия. Это правило он сегодня нарушил, оставив сюртук на скамейке. Но Коул хорошо помнил, что запер за собой балконную дверь.
Что если из-за своей самоуверенности и самодовольства он навлек на Имоджен беду? Привел в ее дом убийцу? Что, если она стала жертвой его гордыни?
Тренвит пулей вылетел из кабинета, чуть не сбив с ног дворецкого, который стоял под дверью.
– Немедленно пошлите за инспектором Морли, – быстро распорядился он. – Кто-то проник в дом леди Анструтер.
Не дожидаясь ответа, Коул помчался вниз по лестнице и выбежал в сад. Его гнал страх за жизнь Имоджен. Подбежав к ограде, у которой росло раскидистое дерево, Коул пролез через лаз в каменном цоколе в соседний сад, ободрав руки о жесткую кору. Однако он не чувствовал физической боли. Отчаяние толкало его вперед.
Ему казалось, что он спит и видит все это в кошмарном сне.
Комнаты, которые занимала в доме графиня, были не столь просторными, как апартаменты графа. Балкона у них не было, если не считать таковым узкий выступ, огороженный парапетом, под одним из высоких окон. Хозяйка, конечно, не выходила на него, но она могла, распахнув двустворчатые рамы окна, любоваться чудесным панорамным видом, открывавшимся из него.
Именно из этого окна Джереми Карсон пытался в эту минуту спустить на землю обмякшее тело Имоджен, обмотав его веревкой, связанной из постельного белья. У Коула перехватило дыхание. Сейчас он молился только об одном – чтобы выдержали узлы.
Обливаясь холодным потом от ужаса, Коул устремился вперед.
– Она жива, – заметив его, промолвил Джереми. – Но если вы сделаете еще один шаг, Имоджен умрет.
Коул замер на месте. Его тело было напряжено, как натянутая тетива, он был готов в любой момент броситься на преступника и свернуть ему шею. Гнев мешал ему сосредоточиться, а ведь сейчас было важно принять правильное решение. От этого зависела жизнь Имоджен.
– Я люблю ее, – заявил Джереми. – Я полюбил Имоджен раньше, чем вы познакомились с ней.
Коул слышал в своей жизни много лжи и умел отличать ее от правды. Джереми не лгал, он действительно был влюблен в Имоджен.
– Но я отправлю ее на тот свет, – продолжал Карсон, – потому что не хочу, чтобы вы прикасались к ней. Если вы позволите нам уйти, с ней ничего не случится.
И снова Коул понял, что Джереми не блефует и не шутит. Коул поднял обе руки, металл его протеза поблескивал в лунном свете. Он надеялся, что в такой позе будет выглядеть более безобидным, и Джереми не причинит вреда Имоджен. Коул заметил, что хотя Джереми держал связанные простыни в руках, упираясь ногами в выступ, его мышцы не были напряжены от тяжести тела Имоджен.
– Как вы закрепили веревки из простыней? – спросил он, стараясь говорить спокойным голосом, хотя его сковывал холодный ужас.
Обезоруживающе добродушное, молодое лицо Джереми расплылось в довольной ухмылке.
– Если бы вы поработали с мое в доках, то многое бы узнали о системах рычагов. Хотя я сомневаюсь, что на счету такого бездельника, как вы, есть хотя бы один честно отработанный трудовой день.
Коул пропустил насмешку мимо ушей.