Дель Того кивнул Имоджен, молча приказывая вернуться к исполнению своих обязанностей. Она выбросила осколки стекла в мусорное ведро, поставила веник и совок в угол и хотела уже направиться к столику отвратительного мистера Бартона, чтобы налить ему джина. Однако ее остановил Джереми Карсон.
– Я обслужу клиентов, Джинни, – сказал он. На его лице сияла мальчишеская улыбка. – Давай махнемся. Я подам мистеру Бартону выпивку, а ты вместо меня уберешь вот это. Я понимаю, что предлагаю неравноценный обмен и вряд ли заслужу от тебя благодарность.
Джереми указал на лужу блевотины слева под столом, за которым сидели пьяные посетители. Это были два вечно недовольных старика, которые как раз собрались заплатить по счету.
Вздохнув, Имоджен решила, что лучше уберет блевотину, чем станет снова прислуживать похабному пьянице.
– Сегодня полнолуние, – произнес Джереми. – Говорят, что в это время люди способны на странные и даже страшные поступки. Береги себя, Джинни.
– Спасибо, Джереми.
Улыбнувшись, Имоджен отправилась на поиски ведра.
За работой она думала о том, как будет жить дальше. Через неделю наступал срок платы за аренду жилья, а денег у нее не было. Хорошо хоть кладовая была забита продуктами. Значит, пока им не придется голодать. На запасах можно было протянуть недели две. Может быть, ей следовало поискать место медсестры в другой больнице? У нее не было рекомендательного письма, но судя по всему, доктор Лонгхерст неплохо к ней относился. Имоджен могла попросить его написать неофициальную рекомендацию.
Эта мысль немного приободрила ее, и она направилась на задний двор, чтобы высыпать мусор из ведра в бак. В одной руке девушка держала ведро, а другой сжимала на груди концы шали, наброшенной на голову. От напряжения у нее занемели пальцы.
Но мозг Имоджен лихорадочно работал. Она обдумывала планы на ближайшее будущее. Ей нужно было пойти к больнице Святой Маргариты и дождаться, когда на улицу после дежурства выйдет доктор Лонгхерст. Девушка решила, что загодя составит рекомендательное письмо и попросит доктора его подписать. Он не должен был отказать ей.
И тут неожиданно кто-то грубо схватил Имоджен сзади за шиворот и наклонил над высоким зловонным баком. Девушка закричала, но злоумышленник зажал ей рот ладонью.
– Если ты не продаешься, то я возьму тебя бесплатно, – прохрипел он, и Имоджен узнала голос Бартона.
От него пахло табаком и джином, и эти запахи смешивались с тошнотворной вонью гниющих отбросов, лежавших в баке. Имоджен охватили страх и отвращение. Она попыталась проглотить подкативший к горлу комок. Девушка не могла кричать и укусила насильника за руку, которой он зажимал ей рот. Однако толстокожий Бартон никак не прореагировал на это. Он прижимал ее к краю бака, и железо больно впивалось в нежный живот Имоджен. Насильник не давал ей пошевелиться и на все ее попытки сопротивляться отвечал жестко. Бартон схватил девушку за волосы и с силой повернул ее голову в сторону. Она боялась, что он сломает ей шею.
– Будешь рыпаться – пожалеешь, – прохрипел он. – А если закричишь, я вырублю тебя.
И с этими словами насильник начал задирать сзади ее юбки. Имоджен понимала, что если допустит надругательство над собой, то будет страдать всю жизнь, вспоминая этот ужасной эпизод.
Подавив приступ тошноты, она стала лихорадочно рыться в мусорном баке, и наконец нашла то, что искала – осколок стекла от того самого стакана, который разбил Бартон.
Как только Бартон засуетился, расстегивая штаны, Имоджен стала действовать. Резко крутанувшись, она вонзила в насильника острие осколка. При этом девушка, конечно, тоже поранилась об острый край стекла, которое сжимала в руке. Однако она добилась того, чего хотела. Бартон крякнул и выпустил ее. Осколок вошел ему в бок, рана была болезненной, но не глубокой и не представляла серьезной опасности для нападавшего.
Имоджен не успела убежать. Бартон молниеносно нанес ответный удар. Девушка получила увесистую оплеуху. Ребром руки насильник рассек ей губу, и Имоджен рухнула на грязные булыжники, которыми был вымощен двор. Чувствуя, что вот-вот потеряет сознание, она изо всех сил сжала в руке острый осколок стекла, надеясь, что боль помешает ей лишиться чувств.
– Закон запрещает насиловать даже шлюх, – прохрипел Бартон, низко наклонившись над девушкой и готовясь нанести новый удар. – Поэтому когда я закончу, ты получишь…
Имоджен не дала ему договорить. Резко рванувшись к Бартону, она всадила ему осколок стекла в шею, прямо над ключицей. Он завопил, отпрянул, и толстый осколок остался в судорожно сжатой руке девушки.