В этот час на первом этаже дежурили несколько медсестер и один доктор. На остальных этажах было тоже не много персонала. Скупой доктор Фаулер экономил деньги на ночных дежурствах, и это сейчас было на руку Имоджен.
Гвен в это время как раз находилась на посту. Имоджен не сомневалась, что может доверять подруге. Кстати, они не успели попрощаться и теперь могли это исправить.
У Имоджен подкашивались колени. Она знала, что если сейчас упадет, то вряд ли сумеет снова встать. Поэтому, собрав волю в кулак, она прикрыла мокрыми прядями длинных волос голые плечи и светлую блузку, заляпанную кровью, и снова вышла под дождь.
Имоджен без труда проникла в здание больницы Святой Маргариты. Она хорошо знала, какие двери в этот час не заперты и не охраняются. Тихо, как призрак, она прокралась по темным коридорам, оставляя за собой мокрые следы. Раздобыв бинты, спирт и заживляющие мази, девушка обработала свои раны, перевязала руку и стерла кровь с тела.
Взглянув на себя в зеркало, Имоджен вдруг беззвучно расплакалась, из ее глаз неудержимым потоком хлынули горючие слезы. Они бежали по лицу, обжигая холодные онемевшие щеки.
Она не плакала о человеке, которого, возможно, убила. Она не плакала от боли или от холода. Ее слезы были вызваны мыслями о будущем, вернее о том, что будущего у нее теперь нет. Имоджен потеряла все – семью, надежду на счастье и, возможно, саму жизнь.
Она расплакалась еще и потому, что увидела в зеркале над умывальником на своем бледном лице застывшую маску смертельного ужаса. На нее страшно было смотреть. Тушь, которой она подводила глаза и брови, растеклась под дождем, прочертив дорожку к подбородку. Ее верхняя губа была разбита и распухла. Слава богу, хоть не кровоточила. Слипшиеся от дождя золотистые волосы безвольно висели спутанными прядями.
Небесно-голубая блузка с глубоким вырезом была перепачкана кровью. Взяв губку и мыло, девушка начала смывать с себя грязь и остатки макияжа, который накладывала, когда шла на работу в «Голую киску». Вскоре из-под толстого слоя пудры проступили ее золотистые веснушки.
Закончив умываться, Имоджен наконец-то узнала себя в зеркале. На нее смотрела бледная дрожащая девушка с широко распахнутыми испуганными глазами. Если бы не распухшая губа, Имоджен походила бы на обычную невзрачную девицу, каких много в городе. Взгляд прохожих обычно на них не задерживается.
Неудивительно, что Тренвит не узнал ее без макияжа и парика. Интересно, что бы он сказал, если бы увидел ее сейчас. Скорее всего, назвал бы ее простушкой. Причем простушкой тощей, как скелет, и донельзя усталой. Имоджен слегка сутулила хрупкие плечи, а ее острые ключицы, казалось, готовы были прорвать тонкую кожу, которой были обтянуты.
Она задохнулась от отчаянья, почувствовав себя одинокой и обреченной. У нее действительно не было будущего. Все ее надежды обратились в прах.
Пытаясь взять себя в руки, Имоджен подошла к своему шкафчику, открыла дверцу и оцепенела. Там было пусто.
Ни платья, ни маленького кошелька с мелочью, ни пары чулок, ни фартуков, ни нижних юбок… Кто-то забрал ее вещи или выбросил их на помойку.
Лучик последней надежды погас.
Но тут ей в голову пришла спасительная мысль. Она нашла выход из положения, хотя понимала, что поступает дурно. Подобрав подол влажной юбки, девушка на цыпочках вышла в коридор и стала подниматься по черной лестнице на верхний этаж, на котором еще совсем недавно работала. На душе у нее было скверно, ей не нравилось то, на что она решилась, но иначе поступить Имоджен не могла. Ее сестра не должна была умереть от голода, а мать – от горя. Мысли о родных придавали ей сил.
Лорд Анструтер, этот милый щедрый старик, был всегда добр к ней. А она намеревалась ограбить его…
В выдвижном ящике его прикроватной тумбочки хранился кошелек с «мелочью», как выражался граф. Там было достаточно денег для того, чтобы послать куда-нибудь курьера с поручением или отправить камердинера за необходимыми покупками.
Этих денег хватило бы на то, чтобы содержать семью Имоджен целый месяц. Она решила встретить сестру по дороге в школу и передать ей украденные деньги, оставив немного себе. Это было все, что она могла сделать сейчас. Анструтер вряд ли заметит, что из его кошелька пропали монеты. А Имоджен эти средства помогут на первых порах приноровиться к новой жизни и разработать план дальнейших действий.
Ковры, устилавшие полы коридора на четвертом этаже, и непогода за окном помогали девушке двигаться неслышно. В ее туфлях все еще хлюпала дождевая вода. Имоджен не узнавала себя. Неужели она отважится на столь отчаянный и подлый шаг?