– Разве вы не слышали? Молли погибла. Это произошло так неожиданно…
Пораженная этим известием, Имоджен застыла на месте. Она лишь однажды общалась с этой медсестрой, и их общение не было приятным, но новость о ее смерти шокировала ее. Графиню удивил беспечный тон, которым доктор сообщил о смерти коллеги.
– О господи… Вы знаете, что именно с ней случилось?
Доктор пожал плечами.
– Меня там не было, но обстоятельства смерти, насколько я знаю, были ужасными.
– Леди Анструтер! – окликнула ее Мена. Она отошла от группы высоких, хорошо сложенных джентльменов и поспешила к хозяйке дома. – Пойдемте, дорогая моя, мне надо кое с кем вас познакомить.
Имоджен бросила извиняющийся взгляд на доктора Лонгхерста и заметила на его лице странное выражение, похожее на разочарование.
– Я… – начала было Имоджен, но доктор перебил ее.
– О, я вижу Гвен. Пойду-ка я пообщаюсь с ней.
– Но…
Их разговор не был окончен. Впрочем, дело было не только в конкретном разговоре. Между ними осталась какая-то досадная недосказанность.
– Было приятно видеть вас, – поспешно сказал доктор, отходя от Имоджен. – Надеюсь, теперь мы будем чаще видеться.
Мена Маккензи завладела рукой Имоджен и повела ее к группе джентльменов, стоявших у входа.
– Леди Анструтер, вы, надеюсь, помните моего мужа лэрда Маккензи, маркиза Рейвенкрофта? – Мена произнесла его имя и титул с такой гордостью и нескрываемой любовью, что при виде брутального горца Имоджен расплылась в улыбке.
– Добро пожаловать в мой дом, лэрд Рейвенкрофт, – радушным тоном произнесла она. – У вас очаровательная жена.
– Да, это точно, – согласился Рейвенкрофт и осторожно пожал ей руку. – Надеюсь, вы простите меня за опоздание, леди Анструтер, и за нарушение этикета, но я привел гостя на ваш вечер, рассудив, что лишние деньги, внесенные в вашу копилку на благотворительные цели, никогда не помешают.
– Вы правильно рассудили, лэрд Рейвенкрофт. Я рада любому гостю, приглашенному вами.
Чем больше денег она соберет, тем лучше.
– О, вы великодушны, миледи.
Он повернулся к высокому джентльмену, который, замешкавшись у входа в зал, протягивал лакею шляпу, стоя спиной к другу.
– Леди Анструтер, позвольте представить вам его светлость, Колина Толмеджа, герцога Тренвита, – сказал Рейвенкрофт.
Имоджен обомлела. У нее закружилась голова, и она чуть не рухнула на пол, который, казалось, ходил ходуном у нее под ногами. Ей потребовалось сделать над собой неимоверное усилие, чтобы взять себя в руки. Это был один из самых ужасных моментов в ее жизни. На губах Имоджен появилась дрожащая улыбка, но она исчезла, как только герцог повернулся к ней лицом.
Коул очень изменился за последний год. Он больше не походил на сломленного, павшего духом, измученного болезнью человека. Но это был и не прежний галантный военный, с которым она познакомилась в «Голой киске».
Перед ней стоял совершенно иной Тренвит. С таким человеком было опасно оставаться наедине. За эти три года Коул внешне постарел лет на десять. Впрочем, скорее не постарел, а заматерел, возмужал. Коул как будто стал еще выше ростом и шире в плечах. Это был сильный элегантный мужчина во цвете лет, с хорошо развитыми мускулами. Он не выглядел таким же брутальным, как Арджент, и таким же мощным, как Рейвенкрофт, но его фигуру, тем не менее, можно было назвать внушительной. Бог и природа над ним хорошо поработали. Коул был выше своих приятелей – и Арджента, и маркиза.
Его обветренное лицо было покрыто загаром. Путешествие в Америку не прошло для него даром. Что-то дикое, первобытное ощущалось в выражении его лица.
– Леди Анструтер, рад видеть вас. – В его голосе звучал легкий сарказм, как будто это было не приветствие, а колкость.
«Боже мой, – всполошилась Имоджен, – что все это значит? Что он разузнал обо мне?»
– Добрый вечер, ваша светлость, – выдохнула она и смутилась, почувствовав, что ведет себя вовсе не так, как должна вести себя хозяйка дома. – Добро пожаловать, – добавила Имоджен и подала ему дрожащую руку.
Подойдя к ней ближе, Коул взял руку, и Имоджен через перчатку почувствовала холодный металл протеза. Она чуть не ахнула, но сдержалась. Коул прикоснулся губами к костяшкам ее пальцев.
Губы Коула… Имоджен слишком хорошо их помнила. Однако и они изменились и теперь были сжаты в одну жесткую тонкую линию. Они больше не сулили нежность и ласку, а кривились в циничной наглой ухмылке. Произошедшая с Коулом перемена пугала Имоджен. Когда его губы коснулись ее руки, по ее телу пробежала дрожь. Она испытывала странные противоречивые чувства – страх и удовольствие одновременно. Имоджен была уверена, что Коул намеренно взял ее руку протезом. Он хотел привести хозяйку дома в замешательство.