—Тебя что-то связывает с Ренато? – спрашиваю я на свой страх и риск, и мама дергается, вырывая свои руки из моей хватки. Она напрягается и отводит от меня взгляд, начиная бегать им по комнате, которая уже раздражала своей светлостью, — мама, не таи.
И если бы не шорох за стенами этой спальни, возможно, мама бы смогла раскрыть свой секрет. Как только шаги становятся громче, она нервничает и резко вскочив с кровати, обхватывает себя руками за плечи, прожигая взглядом деревянную дверь. Она распахивается и за ней показывается Фелиса, буквально светящаяся от счастья, а ее глаза излучают лишь радость и свет, который для нее не преимущественен.
—У меня для вас волшебная новость! – голос сестры бьет мне по слуху, и я нахмуриваюсь.
Снова второй человек в этой спальне, которого не волнует мое состояние после моей схватки с отцом.
Я тяжело выдыхаю, и подняв глаза на сестру, изгибаю бровь, делая вид что мне действительно интересна ее «волшебная» новость. Мама же все еще взвинчена, но как только Фелиса подходит к нам ближе, она выравнивается и принимает свое обычное выражение лица – непоколебимость.
—Отцу звонил Бенедетто Виттало, - радостно восклицает Фелиса, проводя ладонями по своему розовому платью, ее плечи подпрыгивают, пока она нервно дергается. В мой разум проникает пугающая мысль, и по позвоночнику пробегает холодок, — они назначили дату свадьбы. Скоро я покину это место, пропитанное грязью.
Я резко вскакиваю с места, осознавая все то, что сейчас произнесла Фелиса, и сердце остановилось. Я делаю вдох, но выдохнуть не могу, будто что-то не давало. Когда я узнала о предложении, затем помолвке, я долго приходила в себя, осмысляя то, что никогда не смогу быть с Даниелем. Но надежда не утихала, она заставляла меня жить, становиться сильнее, думать, что все еще может поменяться. Уголки глаз заполняют слезы, веки дрожат, а Фелиса продолжает стоять посреди комнаты и улыбаться широко и воодушевленно. Она не видит моей реакции, лишь смотрит на маму, которая от радости прикрывает рот рукой, и подзывает старшую дочь для объятий. Мои пальцы онемевают, голова кружится, а ком в горле, давящий изнутри на гематомы снаружи и вовсе невыносим. Ощущение опустошения сразу же окутывает меня, и я так же быстро, как и встала, опускаюсь на край кровати, обхватывая пальцами больную кожу шеи.
—Моя дорогая сестра так сильно расстроилась из-за моего скорого уезда? – произносит Фелиса так мило и нежно.
Ком в горле не уходит, и я сглатываю, стараясь держать себя в руках.
Фелиса прекрасно знала о том, что наши отношения сходят на нет, но делала все возможное, чтобы ухмыльнуться надо мной, зная мою натуру. Сердце разрывает на части, когда я представляю Даниеля и Фелису в свадебных нарядах на церемонии бракосочетания. Я потеряла последнюю надежду, хоть и не старалась ее удержать. Проклятье.
Глава 4.
Andrea
Кровь стекает по моим предплечьям прямо к ладоням, в которых лежат ножи. Мой взгляд прикован к обнаженному телу, висящему вниз головой, оно содрогается в конвульсиях и агонии, глаза закатываются, а из пальцев брызжет алая жидкость, заливая пол. В подвале темно и сыро, но меня не смущает такая обстановка. Я дышу куда легче именно в этом пугающем месте, нежели на воздухе. Ощущение власти заполоняет каждую частицу моего тела, когда я оглядываю умирающего от моих рук человека. Власть. Гребаное наслаждение.
—Тебе стоит сделать ему переливание, если хочешь выудить информацию, - голос раздаётся за моей спиной, и я, растянувшись в улыбке поворачиваюсь на пятках, дабы столкнуться лицом к лицу со своим братом.
—Если бы информации все еще не было у меня, Виктор бы продолжал сидеть на самом удобном стуле, - я киваю в сторону электрического стула, стоящего в углу помещения, и Тео ухмыляется.
Он выходит из тени и оценивающе оглядывает меня, а затем и мою жертву, доставшуюся мне от отца. Брат наклоняет голову, дабы осмотреть мелкие аспекты пыток, а затем проводит рукой по своим темным, коротким волосам, растягиваясь в сумасшедшей улыбке. Его один вид внушал многим страх, заставляющий нервно сглатывать и трястись от ужаса. Подойдя ко мне, он сует руки в карманы, и хмыкает, будто не согласен со мной и моими методами. Тео был ниже меня на несколько сантиметров, но за счет своей внушительной, мускулистой фигуры, не уступал в широте, что было одним из признаков внушения того самого ужаса.