—Я виновата, - еле выговариваю я, чувствуя боль по всему телу, — передай дяде Алессандро, что я виновата. Я вернусь, и он сможет меня казнить за этот ужас.
Я не дожидаюсь ответа, и сбрасываю звонок. В голове звенят фразы об ИВЛ, о том, что Невио не сможет видеть одним глазом, что его шьют, что он умирает. В полном тумане я выхожу из комнаты в одной футболке, которую кто-то на меня надел, и медленно спускаюсь по лестнице, пытаясь думать, но не выходит. Все, что я сейчас хочу, это знать, что мой брат выживет, и найти того, кто сделал это с ним. Руки не подчиняются, когда я обхватываю перила, и почти падаю, но Теодоро появляется передо мной, широко улыбаясь.
—Тебе стоило полежать подольше, дорогуша, - произносит он, взволнованно оглядывая меня.
Я замечаю бинт на его бицепсе, но ничего не говорю, и двигаюсь дальше, изредка покачиваясь. Мне не интересно, что с ним произошло, мой мозг плохо функционирует, я тяжело дышу, и вижу все лишь через пелену слез.
Добираюсь до кухни, на которой не была до этого, и вижу тарелки, стоящие стопкой на столе. Сердце заполоняется неведомой яростью, когда я хватаю одну из них, и бью об пол, не заботясь о своих голых ногах.
—Твою же матушку, - выкрикивает Теодоро, влетая на кухню вслед за мной, и параллельно убирает телефон в карман, явно после звонка или смс, —Элиза, все в порядке?
Ничего не в порядке, хочу ответить я. Мой брат, что защищал меня, любил, поддерживал, дарил самые теплые чувства, сейчас лежит на операционном столе, и я не знаю, что произойдет с ним через несколько гребаных секунд. Я хватаю еще одну тарелку, и снова бью ее, пытаясь избавиться таким образом от давления в груди, что не дает мне спокойно вздохнуть. Боль в теле усиливается, а голова готова взорваться от шепота о том, что все это – моя чертова вина.
—Элиза! – громче вскрикивает Тео, и снова бьющаяся тарелка, осколки которой вгоняются мне в стопу, не перебивая своей болью – душевную.
—Мой брат может умереть, - шепчу я, и смотрю на шатена, что резко меняется в лице от моих слов.
Душу разрывает. Я внезапно кричу, буквально срывая голос, поднимая голову к верху, заставляя себя выплеснуть все свои эмоции вместе с этим звуком. Стекла, кажется, вокруг могут лопнуть, и я вздыхаю, упираясь руками в стол. Мокрая дорожка выстраивается на моей щеке. Я снова хватаюсь за посуду, бью ее, крича как можно громче, чувствуя, как сердце рвется на части, как внутренности скручивают в самый тугой узел, как нервы сплетаются между собой крепче, заставляя меня извиваться, как боль пропитывает каждую частичку моего тела, убивая все те всплески серотонина, что были раньше. Тарелки летят на пол, пока Тео смотрит на меня пугающе спокойным взглядом. С моих глаз не прекращаясь льются слезы, и на лице шатена нет ни намека на привычную улыбку. Я хватаю графин, и замахиваюсь прежде, чем заговорить.
—Скажи, что это не ты отправил людей.
Кровь с моих ног начинает покрывать пол, и Тео опускает взгляд, наблюдая за моими ранами.
—Скажи, что это не по твоему приказу стреляли в Невио.
Мой взгляд переводится на фигуру позади Теодоро, когда он поджимает губы, игнорируя мои слова. Андреа входит, и вздыхая, кладет руку на плечо брата, уверенно смотря в мои полные слез глаза.
—Приказ отдал я.
Мир рушится. Земля уходит из-под ног. Я слегка покачиваюсь, и графин сам выпадает из моих онемевших рук. Мне понадобилась секунда, чтобы осознать, что сейчас произнес мужчина, которому вчера я принесла клятву любви и верности. Андреа ранил моего брата. Андреа отправил людей. Андреа покалечил Невио. Покалечил мое сердце. Убил меня, будучи моим мужем.
Он стремительно двигается ко мне, но я отстраняюсь, ступая босыми ногами на груду осколков. Мне не больно. Больше нет.
—Ты ранена, - проговаривает Андреа вполне спокойно, и тянет ко мне руки, но я продолжаю отступать, режа свои стопы.
—Ранен Невио, - шепчу я уже сорванным от крика голосом.
Я вижу в его глазах легкое раздражение, в то время как в моих нет ничего, кроме разочарования и презрения. Он знал, что для меня значат кузены и Алессандро. Он слышал, как я говорила ему о нашей связи. Он понимал, когда я рассказывала, что они стали моим домом в то время, как родители не обращали на меня внимания. Он знал. Он все знал, и пустил ему пулю в грудь.