***
Цифры перед моими глазами начинают плыть, и я прикладываю пальцы к переносице, слабо ее массируя. Четыре часа проверки бухгалтерии по казино уже надоедают мне, и я закрываю ноутбук, протягивая руку к сигаретам, а затем дверь в мой кабинет распахивается. Теодоро в своем непривычном, плохом настроении входит, и поправляя ремень, нервно дергается.
—Держу пари, ты трахнул очередную подружку, и тебе не понравилось, - сухо проговариваю я, осматривая брата.
Эту неделю после нападения Теодоро только и делал, что загуливал, и забивал на все, что я просил его сделать. После вспышек с убийствами, у него бывают моменты, когда он проваливается в свой мир, и делает только то, что хочет. Это было огромной проблемой, когда Доном были мой отец и дед, ведь за неповиновение, следует наказание.
После моей фразы Тео садится в кресло, и уводит у меня пачку сигарет, продолжая вызывать волнение в моей груди.
—Ты говорил, что на границе с Канадой братва докучает, - безэмоционально проговаривает Тео, и закуривает, бросая сигареты поверх ноутбука, — я поеду туда на время. Мне не помешает резня.
—Ты останешься в Нью-Йорке, - произношу я, вставая с места.
Мышцы слегка ноют после вчерашней долгой тренировки, и я разминаю шею, обходя кресло, где сидит Теодоро. Его состояние волнует меня ровно так же, как и состояние Элизы на данный момент. Теперь Кассио не единственный, кто постоянно молчит рядом со мной, и это начинает надоедать. И если Кассио молчит по своим соображениям, Теодоро проживает очередной период своей жизни, то Элиза игнорирует меня специально, даже после того, как узнала, что Невио в порядке, за исключением глаза, который теперь не видит. Как бы я ни пытался подобраться к ней, она не подпускает меня, но и не скандалит, лишь молчит и отталкивает своим холодом, заставляя меня злиться.
—Я не в настроении контролировать боссов сейчас, - фыркает Теодоро, и собирается встать с места, но я усаживаю его обратно, оказывая давление на его широкие плечи.
—Ты, блядь, останешься в Нью-Йорке, и перестанешь вести себя как нервная сука, - рявкаю я, выходя из себя, — не раздражай меня, иначе ты знаешь, что может произойти.
—Не срывайся на мне из-за того, что дорогуша не говорит с тобой, и разносит город в щепки по твоему разрешению, - рычит Теодоро, и он напрягается, скидывая мои руки с себя, — то, что произошло между вами – двумя психами, явно не моя проблема.
Я стискиваю челюсти, прекрасно зная, что его слова правда, но и промолчать не могу. Вспышки резкой ненависти к окружающему миру у Теодоро меня периодически раздражают, а еще больше волнуют их причины, о которых он мне не говорит. Это длится уже несколько лет, и я стараюсь делать все возможное, чтобы он не слишком сильно окунался в тишину вокруг себя.
—Что ты подразумеваешь под «разносит город в щепки»? – пытаюсь говорить спокойнее, но кровь уже начинает закипать.
Волнение по поводу леди начинает сводить меня с ума, как только Теодоро заговорил о ней. Я дал Элизе свободу ровно в тот день, когда она попросила меня вернуть ее домой. Я снял все запреты, предупредил охрану, мать и сестру о том, что ей дозволено все, что она пожелает, чтобы проверить, хочет ли она исчезнуть из моего мира. Хочет ли оставить меня из-за того, кем я являюсь.