Ее буйный характер проявляется там, где не надо, и в таких случаях, я иду на крайние меры. В очередной раз я подхватываю ее на руки, и закидываю на плечо, почти не чувствуя ее веса. Своими маленькими кулаками Элиза бьет меня по спине, параллельно выражаясь крайне некультурно, пока мы наконец не оказываемся на улице, около моей машины. Я ставлю ее на землю, держа рядом.
—Почему Ренато весь в крови? – первый вопрос, который задает мне моя жена спустя неделю полного молчания.
—Тебя это интересует сейчас? – спрашиваю я в ответ, держа руку на ее пояснице.
—Мужчина с ножом в плече стоит посреди казино, и истекает кровью, - констатирует факт Элиза, и я вижу, как она нервно сглатывает, избегая моего тяжелого взгляда, — это куда важнее остального.
—Важнее твоего молчания, нашего брака, и всего, что связано со мной? – завожусь я, притягивая девушку к себе, и она упирается ладонями мне в грудь, стараясь соблюдать минимальную, но дистанцию.
Всю жизнь она не сможет меня игнорировать, и тем более уж держаться от желаний, которые тянут ее ко мне. Как бы леди ни старалась винить меня в ранении Невио, она знает, почему я сделал это с ее братом, и будь она на моем месте, она с легкостью бы пустила пулю Теодоро или Кристоферу меж глаз, зная, что ее близкие в опасности.
—Ты не сможешь игнорировать меня вечно, dea, - тише говорю я, — и я не железный, чтобы смотреть на то, как ты холодеешь ко мне.
—Ты собираешься обсуждать это на парковке? – Элиза хмурится, опуская голову, и делает все возможное, чтобы я не смог видеть ее зеленые глаза.
—Это единственное место, в котором ты заговорила со мной за последние семь дней, леди. Да, мы обсудим это здесь. Не вынуждай меня вести тебя в пыточную, чтобы добыть нужную мне информацию иным способом.
—Ты никогда в жизни не отведешь меня туда, - не колеблясь, проговаривает Элиза, и она права, мои слова, лишь провокация, — не сможешь.
—Почему? – мой наводящий вопрос заставляет ее вздохнуть, и наконец поднять голову.
Я замечаю слезы в уголках ее глаз, и тело пробирает дрожь, от которой я хмурюсь. Я не могу видеть ее плачущей. Не могу.
—Потому что ты любишь меня, - на выдохе отвечает Элиза, и тепло наполняет мою душу, заставляя слабо улыбнуться.
Зная все это, Элиза искусно измывается надо мной, наказывая молчанием и полным отсутствием ее в моей жизни. Она не пускает меня в постель, не дает касаться, одаривает презрительным взглядом, и пытается отдалиться. Но сейчас, стоя передо мной со слезами на глазах, Элиза будто сдается, и не хочет больше воевать со мной. Словно хочет вернуться в мои объятия, просто не знает, как это сделать, не задевая свои чувства и гордость, что достигает высоты самого Эвереста.
—Именно эта причина позволяет тебе делать то, что ты хочешь, леди. Если бы я не любил тебя, мир вокруг тебя был совершенно другим. Каморра бы оказалась адом, - произношу я, и поддаюсь вперед, давая ей возможность упереться грудью в мою, —Невио жив, ты это знаешь. Теперь ты знаешь все, что связано с твоей семьей, и это тоже только потому, что я люблю тебя. Неужели ты готова злиться на меня вечно?
—Как мне не злиться? Ты врал мне, - дергается Элиза, снова пытаясь оттолкнуть меня.
—В чем именно я соврал тебе?
—Ты говорил, что мои слезы режут больнее тысячи ножей, - говорит Элиза моими словами, и я выдыхаю, наблюдая за эмоциями на ее лице, — а потом заставил захлебываться ими. Видимо, не так уж и больно они режут.
—Ты была бы рада тому, что вся наша семья слегла бы в кровавой бойне с Ндрангетой? – вспыхиваю я, и вижу легкий испуг в ее глазах, когда она стойко выдерживает мой воспламенившийся взгляд, — если бы я этого не сделал, мои люди бы решили, что мне плевать на клан, на всех, кроме самого себя. Если бы я не ранил Невио, меня бы сочли слабаком, а я не он, Элиза. Я Дон, и тебе давно нужно было это понять. Мои решения могут расходиться с моими эмоциями. И если я тебе врал, вряд ли бы стоял сейчас перед тобой, глупо оправдываясь. Ты росла в мафии, не уж то не знаешь, как работает этот мир?
Каждое мое слово является правдой, а ярость в груди только нарастает, от чего я отхожу от Элизы на пару шагов, и отворачиваюсь, пытаясь справиться со своей агрессией. Пока я говорил, я видел, что она понимает, но из-за своей гребаной гордости стоит на своем, обвиняя меня. Стиснув челюсти, и сжав кулаки, я дышу через нос, бегая глазами по заполненной парковке, пока ладони не ложатся на мою спину в успокаивающем жесте.