Дедушка осматривает меня с ног до головы, и его взор останавливается на моей рубашке, где-то внизу живота.
—Кровь, - заявляет он, и его лицо выражает злость и негодование, будто он не резал людей, никогда не вырывал им языки. Будто он никогда не видел крови.
На моем лице ходят желваки, и я качаю головой, прежде чем ответить.
—У меня было дело с одним ублюдком из русской братвы.
—Твои дела не должны отражаться на твоем внешнем виде, - тон еще жестче, и я сжимаю кулаки, дабы сдержать наплывающую агрессию.
Эти слова я знал наизусть, но дедушка посчитал нужным снова прочитать мне лекцию о наших правилах. Черт.
—Твоя мать и сестра могли это увидеть.
Я опускаю глаза на свою рубашку и замечаю там лишь две капли крови, размером с пылинку. Гнев медленно разливается по моему телу, и я сглатываю, проводя языком по верхним зубам. Дедушка не видит моего выражения лица, но я пребываю в гребаном негодовании. В гребаной ярости от его мелких указов на мои ошибки.
—По вашей логике, они живут как чертовы королевы, и не знают о том, что это все покупается не на заработок обычного рабочего на стройке? – рявкаю я, и подняв голову свожу свои темные брови к переносице, сверля взглядом дедушку, — эти капли никто не заметил.
—Но могли, - громче отвечает Кристиано, а затем ударяет кулаком по столу, обозначая свое превосходство передо мной.
Он был Доном. Он глава. Он мое начальство не только в работе, но и дома.
Я стискиваю челюсти еще крепче, почти до хруста, и готовлюсь выразить свое недовольство снова, но влетевший в кабинет Кристофер мешает мне разжечь огонь ненависти между мной и дедом.
Его наполненные азартом глаза не сулят ничего хорошего, и когда он, остановившись у стола кивает, дедушка дает ему добро говорить.
Я делаю шаг назад, и завожу руки за спину, прислушиваясь к речи кузена.
—Ндрангета устроила погром на границе территорий, - голос Кристофера возбужденный, желающий смерти, и это значило лишь одно – его отец уже отправил людей на разрешение проблемы, он прибыл лишь в качестве посыльного.
Я хочу выругаться себе под нос, но взгляд дедушки не даёт мне этого сделать.
Кристофер оборачивается, и встретившись со мной взором, тут же кивает.
—Вы оба полетите туда, а позже доложите обстановку, - рычит дедушка, и упирается ладонями в стол, — Каморра – не то место, на которое стоит нападать. Каморра, блядь, неприкасаема.
И эта фраза была гребаным девизом. Гребаной правдой. Каморра неприкасаема.
Я сажусь в машину, и тут же завожу ее, а затем на переднее сидение прыгает Кристофер, засучивая рукава, оголяя свою темную, новую татуировку.
Наша разница в семь лет чувствовалась только тогда, когда Крис бросался в огонь, довольствовался импульсами, а не разумом. В других же ситуациях он был как никто умен, строг и главное – жесток.
—Отец, Вито и Ренато тоже выехали туда, - произносит Кристофер, и я вжимаю газ в пол, а затем хмыкаю, услышав имя своего «любимого» дяди.
Крис запускает руку за спину, и достав оттуда пистолет, показывает его мне.
На его дуле были выгравированы инициалы парня, и я усмехнулся. Он всегда был чертовым хвастуном, как и в детстве. Со своими длинными волосами и хвостиком на затылке, иногда Кристофер напоминал мне своего отца. Стефано был не плохим головорезом в свое время, пока его не настигла участь – остаться заикой. Быть наемным убийцей с такой проблемой у мужчины не выходило, поэтому вскоре он стал боссом одного из штатов нашей территории.
—Ты выглядишь слишком напряженным, - вдруг заключает Кристофер, и я сжимаю руль, стараясь смотреть только на дорогу.
Его слова ни капли меня не задевали, и даже если я и выглядел напряженным, то только из-за глупого разговора с Кристиано о двух гребаных каплях крови на моей белой рубашке. Дернув плечом, я достаю пачку сигарет из кармана, прежде чем ответить на реплику кузена.