—Я говорю с Адрианой почти каждый день, - выпаливаю я, и Андреа кивает, обозначая, что я могу поделиться с ним своими переживаниями по поводу подруги.
Было ясно, что он дал разрешение на общение с ней и семьей, прекрасно зная о том, что я теперь часть Каморры, и не предам его. Его уверенность во мне восхищает меня так же сильно, как и его умение держать свои эмоции в узде, когда я невыносима.
—Я говорила тебе, что Адриана всегда была холодным человеком, - начинаю я, и укладываю голову на плечо Андреа, устремляя взгляд на женщину, изображенную на картине, что висит напротив дивана, —эмоции для нее были чем-то посредственным, и я привыкла к этому. Но сейчас, после того как ты убил ее брата прямо на ее глазах, она ведет себя крайне спокойно, и даже не винит меня, хотя должна.
—Адриана винит меня, - я непонимающе хмурюсь, когда говорит Андреа, — прежде чем принести тебе телефон с ее сообщением, я говорил с ней. Линда – жена Алессандро, дала ей номер Грации, чтобы попытаться связаться с тобой по поводу Невио.
—Что она тебе сказала? – волнение начинает распространяться по всему телу, и я вскакиваю, усаживаясь поудобнее на бедрах Андреа, пока он говорит.
—Дословно «Я ненавижу тебя, и никогда не прощу тебе смерть брата, который был светом в этом темном мире, но Элиза выбрала тебя, и я хочу, чтобы ты и твой монстр внутри тебя не встал на пути нашей с ней дружбы», - от этих слов мурашки бегут по моей коже, а в уголках глаз скапливаются слезы.
Рассудительность и холодность Адрианы достойны уважения, но как же больно осознавать, что она слишком сильно подавляет свои эмоции, чтобы сохранить то, что осталось. Сохранить нашу дружбу, даже после смерти брата.
—Она не говорила мне об этом, - хрипло говорю я, опуская глаза, и начинаю мять свои пальцы, пытаясь отвлечься.
—Потому что не хочет расстраивать тебя. Она хладнокровная, но умеющая любить. Тебе повезло с ней, леди.
Я закусываю нижнюю губу, и смотрю на Андреа, пытаясь не обронить слезу, что уже готовится упасть. Он замечает это, и смахивает ее, кладя ладонь мне на щеку. Его тепло окутывает меня, и я выдыхаю, решая отвлечься от мрачных мыслей. Наши разговоры трогают мою душу, и я в очередной раз убеждаюсь, что не зря ушла с ним. Не зря стала частью Каморры. Не зря стала его женой.
Я снова ложусь ему на грудь, и удивляюсь тому, как легко он переносит мой вес. Руки Андреа ложатся на мою задницу, и я чувствую, как во внутреннюю часть моего бедра упирается его член. Реакция наших тел друг на друга всегда меня возбуждала. Я игриво улыбаюсь, выгибаясь в спине, когда Андреа тянется меня поцеловать.
—Мы можем опорочить святыню Теодоро, - усмехаюсь я, оглядывая квартиру, тем самым избегая поцелуя с мужем.
—После того, что здесь вытворял он сам, тут разве что самая преисподняя, но уж точно не святыня, - говорит Андреа, и обхватив шею рукой, все же притягивает меня для поцелуя.
Когда его губы овладевают моими, я прикрываю глаза от удовольствия, и прижимаюсь грудью к его мускулистой и рельефной, что даже через рубашку на ощупь невероятно приятная и горячая. Я забываю обо всем, что меня тревожило пару минут назад, когда рука Андреа скользит, между нами, и добирается до моей ширинки на кожаной юбке.
Я разрываю поцелуй, и торопливо начинаю избавляться от своей одежды, желая поскорее ощутить его руки на своей разгоряченной коже. Пока я расстегиваю пуговицы на кофте, взгляд Андреа внимательно следит за каждым моим движением, а его штаны все быстрее натягиваются. То, как быстро н возбуждается от одного только моего вида, заставляет меня считать себя особенной. Другой.
—Идеальная, - шепчет Андреа, и когда юбка наконец оказывается в стороне, а грудь больше не сжимается бюстгалтером, он приподнимается, и обхватывает мой сосок ртом, от чего я выгибаюсь в пояснице.
Андреа покусывает и сосет мою грудь, чередуя действия, пока руками изучает каждый миллиметр моего тела, который исцеловал уже не раз. Я примыкаю губами к его шее, осыпая ее поцелуями, и чувствуя, как между ног становится все жарче. Желание ощутить его член в себе растет с каждой секундой, и я недовольно хмыкаю, когда Андреа отрывается от моей груди, и тянется к своей ширинке.