—Мне просто безумно нравится вид на город, amore, - ласковые слова из ее уст словно услада для моих ушей.
—Я вижу, что ты хочешь что-то сказать, леди, - проговариваю я, и Элиза оборачивается, кладя ладонь мне на грудь, прямо на сердце.
От ее касаний тело обдает легким током, и я наклоняю голову, ожидая ее вопроса.
—Я знаю, ты будешь недоволен, и скорее всего устроишь Тео взбучку, если я расскажу тебе, но я хочу знать, - уверенно произносит леди, и ее брови хмуро сводятся на переносице, волнение проносится по моим венам.
Теодоро является самым близким мне человеком, и, если у них с Элизой есть какие-то тайны от меня, я буду очень негодовать.
—Говори, - строже произношу я, и Элиза закусывает нижнюю губу, а я замечаю мелкую рану на ней, — не нервничай. Перестань кусать себя, леди.
—Я видела шрам на его груди. Огромный, - Элиза отводит от меня глаза, и облегчение ложится на мои плечи.
Я ожидал чего-то хуже, чем просто голый торс этого засранца.
—Твоя спина исполосована, его грудь украшает огромный рубец. Расскажи мне, что с вами произошло, - мольба проскакивает в ее голосе, и я беру бокал вина, а затем выпиваю его залпом, не особо хотя, вспоминая прошлое, которое пытался забыть столько лет.
—Не думаю, что такое стоит обсуждать за едой, - я киваю на стол, но Элиза обвивает рукой мою шею, и не дает повернуться.
—Я хочу знать.
—Это мой отец и дед, - кратко говорю я, и всматриваюсь в изумрудные глаза, надеясь на то, что не увижу там жалости.
Я не хочу быть жалким, слабым мужчиной, который пережил жестокость своей же семьи, потому что мне это не свойственно. Я не должен быть таким. Не должен.
—Эти шрамы напоминание об обучении, и посвящении в мужчины, - продолжаю я, и Элиза удивляется, а затем грустно хмурится, что мне очень, и очень не нравится, —остальное неважно. Знай одно, - я кладу руку на ее живот, от чего леди вздрагивает, но не отстраняется, —если ты родишь мне сына, его никогда не коснется ужас, в котором я захлебывался кровью. Никогда.
Слезы в уголках зеленых глаз скапливаются, и Элиза накидывается на меня с объятиями, а я обхватываю ее за талию, и усаживаю к себе на колени, прижимая ближе.
—Я никогда не задумывалась о детях так глубоко, - говорит она мне на ухо, слегка касаясь его края губами, —но почему-то уверена, что из нас получится взрывная семья.
Ухмылка появляется на лице, и Элиза отстраняется, внимательно оглядывая меня. Я расслабленно улыбаюсь, и удивляюсь своим же мыслям, в которых есть мое наследие. Мои дети. Будучи восемнадцатилетним, я как-то пытался построить цепочку в своей голове, как будет развиваться моя жизнь, но кроме поста Дона, и работы с кланом я не видел ничего, что могло касаться семьи. Моей семьи, отдельной, не связанной с родителями, братом и сестрой. Но сейчас, рядом с безумной девушкой, что стала моей женой, мысли ведут в правильное русло, и даже мой кровавый путь не сможет лишить меня возможности завести наследника.
—Теперь мы можем поесть, dea? – интересуюсь я, и Элиза кивает, перебираясь на свое место.
Болтая обо всем, что приходит в голову, мы наконец едим, попивая вино, Элиза улыбается, но я вижу ее волнение, скорее всего связанное с тем, что мы спали без защиты. Если раньше презервативы были со мной двадцать четыре на семь, из-за того, что я спал с теми, кто мне был не нужен, то с Элизой я попросту о них забываю. Слишком силен соблазн ее тела.
—Карпаччо безумно вкусный, - говорит Элиза, кладя кусочек говядины в рот, а я лишь наблюдаю за ней, уже насладившись блюдом.
Тонкие плечи, оливковая кожа и самые притягательные в мире глаза влекут меня. Внутри все переворачивается, когда Элиза сверкает взглядом, и делает глоток вина, кладя вилку рядом с тарелкой.
Телефон звенит в моем кармане, и мне приходится отвлечься от того, как искусно Элиза соблазняет меня, сама того не понимая.
—Кратко, и по делу, Кристофер, - произношу я, прикладывая телефон к уху.
Элиза вдруг оставляет бокал, и с интересом смотрит на меня, словно подслушивая.
—Каждый солдат, что видел Элизу в белье – наказан, - сообщает мне Крис, и я улыбаюсь, а затем встаю с места, дабы поговорить там, где леди меня не услышит.
Я все еще помню ее выходку при нападении, и мне очень не понравилось то, что кто-то посмел увидеть ее в таком виде. Я заставил всех поплатиться за это, и не жалею о содеянном.