Она быстро отходит, и не дождавшись моего ответа, скрывается за углом, а я разворачиваюсь, сталкиваясь взглядом с не очень-то дружелюбным Кассио. Он хочет пройти мимо, но я перегораживаю ему путь. Виттория сказала мне правильные вещи, но желание знать, где находится мой муж никуда не исчезло. Просто вопросы о знании женщин в Каморре волновали меня еще давно, а вчерашние слова Андреа про то, что меня что-то там не касается, дали решающий толчок.
—Кассио, - произношу я, вскидывая бровь, —с кем на ужин сегодня идет Андреа?
Парень молчит, и я вижу на его лице рьяное желание закатить глаза после моей реплики. Кажется, будь его воля, он бы заклеил мне рот скотчем.
—Кассио, если установили новую стеклянную дверь на террасе, это не значит, что я не разобью ее снова, - выдаю я, и все же он закатывает глаза, а затем вздыхает, пристально смотря по сторонам.
—Ты заставляешь меня нарушать все законы Каморры, - рявкает парень тихо, и я таращусь на него как больная, услышав его озлобленный голос, —он приедет, спросишь. Перестань играть в игры, я начинаю закипать.
Он одаривает меня злостным взглядом, и двигается вперед, снова превращаясь в ходячую статую без эмоций. Тайны. Ненавижу гребаные тайны.
Я срываюсь с места, и бегу в крыло Теодоро, в котором была всего один раз, и только потому, что мы искали там виски, причем вместе с ним. Не задумываясь о последствиях, я заглядываю в каждую комнату, но не нахожу Теодоро. Подумав о том, что Кассио увез его в его же квартиру, я собираюсь покинуть крыло, а затем замечаю последнюю дверь. Огромный, железный засов красуется на ней, и я заинтересовано смотрю на него, а затем решаюсь зайти и туда. Ничего не теряю. Несколько минут мне понадобилось, чтобы поднять железную балку, закрывающую дверь, и только потом, я осознаю, что это дверь в подвал, или же на цокольный этаж этого огромного особняка. К сожалению, никто не информировал меня, что здесь есть и такое.
Я медленно спускаюсь в подвал, ступень за ступенью. Вокруг меня все чисто и светло, словно в больнице. Мое сердце бешено стучит в груди, а тревога кажется пронзительной, когда оглушающая тишина окружает меня. По мере того, как я приближаюсь к концу лестницы, передо мной открывается три двери, ведущие в неизвестность. Я не знаю, что находится за ними, но решаюсь пройти через одну из них. Когда я распахиваю дверь, увиденное повергает меня в шок. Волосы встают дыбом, и я широко распахиваю глаза, замечая знакомую фигуру, сидящую посреди комнаты, что буквально залита кровью. Все так же светло, но алый цвет крови дает этому месту особой жути.
—Кассио, ты обещал принести воды, - хриплый голос раздается эхом по комнате, —и скажи Андреа, что я в норме. Он слишком печется о моей нежной натуре.
—Тео, - произношу я на выдохе, а затем вижу еще одного человека, сидящего в углу комнаты с перерезанными венами и горлом.
Ком в горле вырастает со скоростью света, и Теодоро, что, сгорбившись, сидит прямо в луже крови, оборачивается, смотря на меня испуганными глазами.
—Твою матушку, - выкрикивает он, и вскакивает с места.
Мой взгляд приковывается к его шраму на груди, а затем к бинту, обмотанному вокруг талии. Руки парня покрыты кровью, а штаны темного цвета уже полностью пропитались ею.
—Андреа выпотрошит меня за такое шоу, - рявкает он, и быстро приблизившись, хватает грязными руками меня за локоть, выволакивая из комнаты, похожей на пыточную.
Когда Теодоро захлопывает дверь, и мы остаемся в коридоре, я выхожу из ступора, поднимая глаза на него, и вижу одно лишь негодование и ненависть.
—Зачем пришла? Ты знаешь, что потом твой же муж нам всем устроит? – рычит Тео, а потом резко отстраняется, заводя окровавленные руки за спину, —он меня еще на неделю закроет, если ты хоть слово ему об этом расскажешь!
—Что с тобой? – спрашиваю я в ответ, не заботясь о том, что меня ждет, когда Андреа вернется.
—Это не твое дело, - снова этот угнетающий голос, —вали отсюда, пока Кассио тебя не заметил, и не смей говорить Андреа, что ты видела. Это для твоего же блага, дорогуша.
—Это ваши пыточные? – не успокаиваюсь я, осматривая двери вдоль стены.
—Это мои пыточные, - уже громче рявкает Теодоро, и указывает рукой на лестницу, по которой я сюда пришла, —иди, Элиза. Иди, блядь, и молчи. Тебе нельзя здесь быть, - резкая тишина наступает между нами, когда его глаза встречаются с моими, —мне нельзя здесь быть, понимаешь? Иди, и ничего ему не говори. Как-нибудь за бутылкой виски я расскажу тебе свои ужасы. Но боюсь, ты больше не захочешь меня знать.