—Ты уничтожил трех наших людей, - уверенно проговорил мой отец, гордо вздергивая подбородок, а Карлос лишь усмехнулся, будто для него это ничего не значило.
Я уже чувствовал нутром, что эта встреча закончится либо кровавой баней, либо как минимум одним трупом. Краем глаза я заметил, как отец переглядывается с Ренато. У них был свой план, и казалось, мы с Крисом в него не вписывались. Я обнажил еще один нож, на случай нападения, но вдруг Карлос снова заговорил.
—Отдай мне Ренато, и я оставлю твою территорию в покое.
Смешок вырывается из моих губ, и консильери Ндрангеты моментально нажимает на курок, от чего я улыбаюсь. Мои эмоции часто были проблемой на подобных встречах, и мой отец злился, но на удивление, не сейчас.
—Вижу, твой преемник хочет что-то сказать, Вито, - произносит Карлос, смотря на моего отца, и тяжело вздыхает, будто эта встреча его вымотала.
—Ты стоишь на нашей территории, и просишь обменять нашего человека, члена семьи, на покой? – говорю я, не дожидаясь разрешения отца, и замечаю, как Ренато слабо удивляется, дабы никто не заметил.
Я защищал его не из-за своей любви к нему, я защищал нашу честь, и в первую очередь честь своего Дона. Каморра – мой дом, и я предан ей.
—Скорее я перережу себе глотку, чем позволю думать кому-то, что Романо способны на такое. Если хотите остаться живыми – уходите.
Папа кладет руку на пистолет, замечая, насколько я уверенно говорю. Желание пролить кровь семьи Ндрангеты растет в моем теле, и я вскидываю бровь, встречаясь взглядом с Карлосом. Он ухмыляется, и кивает Алессандро, а тому ничего не остается, и он опускает пистолет.
—Вы все еще на мушке, - пугает нас Тиара, и здесь говорит мой отец.
—А у меня все еще полный магазин патронов. Карлос, не забывай, через чью территорию проходит твой гребаный наркотрафик. Если ты хочешь сохранить нейтралитет, ты засунешь свои пушки себе же в задницу.
Эта встреча была похожа на столкновение двух стай хищников, и мы явно лидировали, но лишь по одной главной причине – территория была нашей. Если бы мы встретились в Оклахоме, сомневаюсь, что Тиара были такими же сдержанными, как сейчас. Они были печально известны своей импульсивностью, и слухи ходили, что даже их женщины были полны хаоса, что несет их кровь из поколения в поколение. Было бы интересно посмотреть на сумасшедших особей женского пола.
—Жду вас в Чикаго, завтра, - проговаривает Карлос, и непонимание выступает на лице его консильери. Алессандро не ожидал такого поворота, — Ренато и Вито с сыном, не более.
Было опасно являться такой компанией на вражескую территорию, причем в главный город, но папа не из трусливых. Я сверкнул глазами Алессандро, прежде чем расслабленно посмотреть на Карлоса. Я не боялся этой встречи. Ничего пугающего. Я был предан Каморре, и если мой капо прикажет мне явиться на территорию Ндрангеты без какого-либо оружия, в гребаных боксерах, то я это сделаю. Я, мать вашу, будущий капо. Моя кровь пропитана Каморрой.
—Обсудим перемирие? – спрашивает мой отец, хотя прекрасно знает ответ на этот вопрос.
Это мафия. Здесь не существует настоящего перемирия. Не существует настоящего нейтралитета. Если ты не убиваешь своего врага на протяжении трех лет, это не значит, что он перестает быть твоим врагом.
***
Я вхожу в переполненный вооруженными людьми ресторан прямо вслед за отцом, и уже чувствую на себе всепоглощающие взгляды. Взгляды, несущие ненависть, желание убить, и ярость, напитанную гневом. Тиара знали, кого приглашали на свою территорию, именно по этой причине каждый мужчина в этом помещении был с головы до пят напичкан огнестрелом.
Папа проходит вперед, и садится за стол, за которым уже сидит Карлос и его консильери. Обстановка со стороны может казаться обыденной, если не считать наведенных на меня винтовок со всех сторон ресторана. Я сую руки в карманы, и мне в спину упирается дуло пистолета, от чего я усмехаюсь. По одному лишь взгляду Алессандро, я понимаю кто за мной стоит. Один из его не особо приятных сыночков, либо Невио, либо Адамо. Я хмыкаю, и прохожу к отцу, а затем сажусь между ним и Ренато, занимая главную позицию – ровно напротив Дона. То, что я вижу меня вполне устраивает. Озлобленное выражение лица и недовольный взгляд, не сулящий ничего хорошего.