—Будь осторожна со словами, Элиза, - вдруг предупреждает меня шатен, —не забывай, кому принадлежишь, и кем сейчас являешься. Ты едешь не в свой дом, а в дом своей семьи, к которой ты больше не относишься.
—Думаешь, забуду о том, чья я жена? – язвлю я, вскидывая одну бровь, —может, вам и кажется, что я стала мягче, но это не так. При встрече с отцом я буду куда грубее, чем есть сейчас.
Я разворачиваюсь к зеркалу, и аккуратно поправляю колье на своей шее. Теодоро пристально смотрит, а затем молча выходит, перед этим кратко поцеловав Сицилию в лоб. Она подходит ко мне, и уложив руки мне на плечи, выдыхает.
—Мы все полюбили тебя, Элиза. Просто волнуемся. А точнее, боимся.
Я недоуменно смотрю на девушку через зеркало.
—Боимся, что ты не вернешься домой, - выдает Сицилия, и сердце пропускает удар.
—Я никогда бы не оставила Андреа, - сглатываю я, и накрываю ладонь Сицилии своей, —и вас, pione(Пион - с итальянского).
Карие глаза блестят надеждой, и я вздыхаю. Как бы я ни скучала по братьям и дяде, я останусь здесь. Каморра – дом моего мужа, мой дом, и дом нашего будущего ребенка.
Как только огни города начинают виднеться в иллюминаторе самолета, сердце бьется чаще, а голова кружится. На колене лежит увесистая рука Андреа, и ощутив дрожь, он поворачивается ко мне, взволновано оглядывая.
—Не волнуйся, леди, - произносит он спокойным тоном, и кратко целует меня в кончик носа, от чего я щурюсь, —ты со мной, помнишь? Все будет хорошо.
—Я знаю, что в безопасности, - уверяю я мужа, и начинаю нервно теребить бриллиантовый браслет на своей руке, который подарил мне Андреа перед вылетом, —просто боюсь встречи с Невио. Он вспыльчивый, мало ли что может произойти между вами.
Самолет опускается, и хватка Андреа на моем колене усиливается.
—Все будет хорошо, верь мне, - проговаривает муж, целует меня в губы, и берет за руку, даря легкое спокойствие.
Я не была в Чикаго больше двух месяцев, и тревоге в груди никуда не деться, но мне нужно взять себя в руки. Я должна показать всем, что моя жизнь изменилась в лучшую сторону. Должна доказать, что моя порченная хаосом кровь не дала мне пасть.
Мы садимся в арендованный автомобиль, который перед этим полностью проверил Кассио, летевший с нами. Андреа неожиданно кладет руку мне на живот, который все еще остается плоским, и поглаживает его через тонкий материал черного платья.
—Только недавно мы ехали в машине, - вспоминаю я, оглядывая мелькающие дома за окном, —я в рваном, окровавленном, свадебном платье, ты с пулей в плече. До сих пор помню твои горящие глаза, - я поворачиваюсь к Андреа, что заинтересовано слушает меня, —тогда я думала, что ты сумасшедший, и это все не правда.
—Но теперь ты жена этого сумасшедшего, и носишь его ребенка под сердцем, - парирует он, и поправляет прядь волос, что струятся около моего лица, —хочешь сказать, что жалеешь?
—Жалею, - язвлю я, ехидно улыбаясь, —жалею, что не встретила тебя раньше.
Улыбка трогает губы Андреа, и его суровое выражение лица сменяется добротой. Он снова целует меня, будто не может насытиться близостью, а затем отстраняется, серьезно оглядывая меня.
—Мы будем в доме Тиара не больше двух часов, леди, - меняет тему Андреа, и косо поглядывает на Кассио, что ведет машину, —постарайся обсудить с семьей все, что сможешь.
Догадки лезут в голову, когда я понимаю, что Андреа едет на ужин не потому, что хочет заключить перемирие. Явно, и отец не горит желанием нейтралитета, ибо на его же глазах убили его солдата, и угрожали дочери. Мысль о Беатрис заставляет меня вздрогнуть, но я обещала Андреа сохранить эту тайну.
—Ты согласился на предложение отца, потому что хотел, чтобы я встретилась с братьями и Алессандро? – спрашиваю я напрямую, и Андреа непоколебимо смотрит мне в глаза, в которых виден его положительный ответ, —ты едешь незащищенным. Он может попытаться убить тебя.
—Пусть попробует, - рявкает Андреа, и я вижу, как сильно он злится от последней фразы.