Фелиса ехидно улыбается, а Линда взволновано оглядывает своего мужа, явно не желая участвовать в семейной драме, по которым точно скучает папа.
—Ты не останешься наедине с моей женой, - раздается грубый и жесткий голос Андреа, и он даже не тянет отцу руку в знак приветствия, — я не позволяю.
Это оскорбление, но его это явно не особо волнует.
—Не забывай, на чьей территории находишься, - скалится папа, смотря выше меня, как раз в лицо Андреа, —она моя дочь. Я имею право.
—Не можешь, - вклиниваюсь я, и тело пробирает холод от удивленных взглядов вокруг.
Никто не вмешивается, просто наблюдает, а я напитываюсь энергией, которую таят стены этого роскошного особняка. Энергией гребаного хаоса.
—Ты моя дочь, - рявкает отец делая шаг вперед, а Андреа в защитном жесте выступает ему на встречу, продолжая держать свою руку у меня на талии.
Его рефлексы и забота обо мне заставляет гордиться и восхищаться им.
—Наследница Тиара, не забывай, - продолжает отец.
—Ты перепутал, я Романо, - выдаю я, и бровь отца приподнимается, а Алессандро пристально смотрит на меня в ожидании, что я скажу дальше, —жена Дона, и королева Каморры. Я больше не несу ответственность за твое наследие.
Я все сильнее напитываюсь гневом, глаза горят, а улыбка сама растягивается на губах. Я оглядываю всех присутствующих, и придвигаясь ближе к Андреа, встречаюсь с недоуменным взглядом отца.
—Ужин будет? Или мы так и будем стоять? – проговариваю я, и вижу, как папа краснеет от злости.
Он поднимает глаза на моего мужа, заводя руки за спину, и боковым зрением я замечаю, как Кассио кладет ладонь на пистолет в кобуре, пристально наблюдая за моим отцом и дядей. Он несет ответственность за меня, и прикрывает Андреа, совершенно не боясь того, что на территории Ндрангеты его с радостью могут убить.
—Уверен, что выбрал нужную, для титула жены? – задает вопрос отец, и я поднимаю голову, смотря на Андреа.
—Нет решений, в которых я не буду уверен, Карлос, - грубо отвечает Андреа, —не держи гостей в пороге, мы здесь ненадолго.
—Я не сомневаюсь, - язвит отец, и развернувшись, двигается в столовую, а перед нами возникает мама, все еще жалобно оглядывая нас.
Я не чувствую ничего, когда вижу ее волнение. Сердце не болит, а душа не изнывает, словно она не моя мать, а просто женщина, когда-то живущая со мной в одном доме. Больше сейчас я думаю о том, как меня встретит Адамо и Невио, по которым я скучаю как сумасшедшая.
—Идемте со мной, - проговаривает мама, и поправив край своей прически, двигается за отцом.
—Ты хорошо себя чувствуешь? – Андреа склоняется над моим ухом, пока мы движемся по светлому коридору, по которому когда-то я бегала, будучи ребенком, подростком, и незамужней девушкой.
—Немного злюсь, но это нормально, - я слабо улыбаюсь, касаясь груди Андреа, и с нами ровняется Фелиса, что внезапно берет меня под руку.
—Итак, сестренка, - произносит она, и я закатываю глаза, —как тебе живется? Чувство вины еще не поглотило твой разум? Предательство в груди не давит?
Намек на предательство Ндрангеты и убийство Диего. Фелиса любила давить на больное, и провоцировать меня, поэтому не изменяет своей сучьей тактике даже сейчас.
—Как видишь, все прекрасно, - шиплю я, и Андреа тихо постукивает по моей талии, успокаивая, —уйди с глаз моих, Фелиса. Я все такая же, и буду рада разбить тебе нос за твое предательство.
Я сбрасываю ее руку с себя, и ускоряю шаг, а за нами неторопливо и осторожно двигается Кассио.
Когда мы наконец оказываемся в столовой, мой взгляд сталкивается со взглядом Невио. Он стоит у стола в своей привычной позе, и даже она излучает опасность. Резкий внутренний удар приходится по сердцу, и я словно покачиваюсь. Он смотрит на меня своими серо-голубыми глазами, один из них покрыт пеленой, и я не могу отвести от него взгляд. Мой взор скользит по его лицу, и я замечаю огромный шрам на его щеке, и внезапно волны вины захлестывают меня. Я знаю, что этот шрам и этот глаз - результат ранения, которое он получил от моего мужа. Я делаю пару шагов вперед, желая искупить свою вину, но он качает головой, не желая общаться со мной. Мое сердце сжимается от боли. Я знала о его страданиях, а мои собственные раны тоже все еще не зажили. Я ощущаю тревогу, печаль, раскаяние. Как я могла причинить такую боль своему собственному кузену? Как я могла допустить, чтобы моя жизнь нанесла ему такие увечья? Мои чувства волнуются, и я не могу удержать слезы, которые начинают выступать на моих глазах. Я не могу сказать ему, насколько мне жаль.