Уважение мелькает в его глазах, когда я говорю, и Тео дергает плечом, как часто делает Андреа, недовольный ситуацией.
—Когда Андреа поправится, я попрошу его усмирить твой пыл, - рявкает Тео, и несмотря на свое яростное состояние, бережно отодвигает меня от себя, двигаясь к Кассио, —ты гребаная манипуляторша, дорогуша.
—Это минимум того, что я умею, - огрызаюсь я, смотря ему в спину.
—Иди к черту, - фыркает он, не оборачиваясь.
—Я уже с тобой.
Глава 39.
Andrea
Страх. Я был страхом для других на протяжении долгих лет. Внушал его своей фамилией, своей жестокостью и любовью к убийствам. Я боялся за Тео, боялся за Сицилию, но этот страх отличается от того, который я испытал. Когда оружие было наведено на Элизу, что под сердцем носит моего ребенка. На женщину, что доверилась мне, что поделилась своим теплом, что отдала мне всю себя, и даже больше. Гнев и страх бежали по моим венам, заставляя сердце колотиться быстрее. Я забыл обо всем, когда увидел, как пуля летит в ее сторону. Бездумно, я закрыл ее своим телом, готовый пожертвовать собой ради ее безопасности. В тот момент я почувствовал, что моя жизнь ничто по сравнению с ней, и что я готов сделать все возможное, чтобы защитить ее. Этот опыт показал мне, насколько сильно я люблю свою жену и насколько безумными могут быть чувства, когда сталкиваешься с угрозой потери ее. Я бы получил еще тысячи пуль только ради того, чтобы знать, что Элиза в безопасности. Что она в порядке.
—Ты будешь в порядке, amore, - доносится до меня тонкий голосок, и я открываю глаза, —просыпайся. Мы с малышом скучаем по тебе.
Мой взгляд немного расфокусирован, но я четко улавливаю маленький силуэт человека, что сидит рядом. Эти светлые пряди волос я узнаю из тысячи, и когда Элиза наклоняется ближе, касаясь моей щеки, я улыбаюсь, хоть и не до конца вижу ее лицо.
—Леди, - пытаюсь произнести я, но выходит тихий хрип, от чего я кашляю, немного приподнимая голову.
В груди слегка побаливает, и я рефлекторно кладу руку на нее, чувствуя бинты, обвивающие мое тело.
—Наконец-то, - облегченно проговаривает она, водя пальцем по моей щетине, —я чуть не сошла с ума, пока ждала, когда ты очнешься.
До меня доносится еле слышный аромат лимона, исходящий от Элизы, и я делаю глубокий вдох, чтобы слышать его лучше. Зрение потихоньку восстанавливается, и я устремляю взгляд на ее лицо, что выглядит бледным и уставшим. Физическая боль проходит, и наступает другая, внутренняя, куда сильнее давящая. Волнение об Элизе резко накатывает, сжимая все органы, начиная со здоровых, и заканчивая ранеными.
—Как ты? Все в порядке? Где Кассио? Он оберегал тебя? – начинаю задавать вопросы я, и через слабость тяну руку к Элизе, что улыбается, смотря на меня.
В воздухе витает запах фенола, лекарств и гребаного отчаяния, но мне плевать. Все, что меня волнует, это благополучие и состояние жены и ребенка.
—Будь тише, Андреа. Тебе нельзя напрягаться. В тебе было три пули, твое сердце было задето, - взволновано тараторит Элиза, и сухими губами целует меня в щеку, словно успокаивая, —мы дома, amore, в Каморре. Не переживай.
Я упираюсь руками в края койки, и приподнимаюсь, а Элиза возмущенно машет головой, пытаясь уложить меня обратно, пока я пристальным взглядом осматриваю ее, пытаясь найти какие-либо травмы.
—Да что же ты! Тебе нужно отдыхать! – шипит моя жена, пока я бегаю глазами по палате, и по всему вокруг, уже размышляя о том, как буду резать гребаных Тиара за то, что они чуть не ранили Элизу.
Стрелять в женщину – самый отвратительный, низкий, не заслуживающий внимания поступок, и я, блядь, планирую сделать все, чтобы стереть Ндрангету с лица земли.
—Сколько я провел в отключке? – спрашиваю я, и хватаю Элизу за запястье, придвигая к себе ближе.
Она хмурится, но не отстраняется. Когда ее лицо с уставшими глазами, высохшими губами и бледной кожей оказывается рядом с моим, я целую ее, мысленно испытывая невероятное удовольствие. Ее маленькие руки ложатся мне на плечи, и она отталкивает меня, недовольно смотря прямо в глаза.
—Во-первых, тебе нельзя напрягаться, - строго проговаривает Элиза, заводя прядь своих светлых волос себе за ухо, —во-вторых, полтора дня.
Я изгибаю бровь.
—Ты пробыл в отключке всего полтора дня, с учетом операции, перелета, и твоей кровопотери в особняке, - ее взгляд резко грустнеет, и она вздыхает, —не заставляй меня нервничать, Андреа. Я плохо переношу волнение. Можешь отдохнуть?