Я дергаю плечом, не обращая внимания на боль в груди, и строго смотрю в зеленые глаза, что ждут моей реакции.
—И? – хмурюсь я.
—Тео очень хотел отомстить, - начинает осторожно Элиза, все так же держа свою ладонь на моей шее, словно проверяя, повысится ли пульс, —и я помогла ему, но так, чтобы мои братья и дядя с тетей и матерью не пострадали. На остальных мне плевать.
В голове сразу же всплывает улыбка Карлоса, когда Даниель навел оружие на Элизу. Этот чертов ублюдок был готов убить собственную дочь ради выгоды и мести. Гнев пропитывает кровь, и я чувствую, как мои глаза загораются, а Элиза успокаивающе гладит меня, видя, что я начинаю злиться.
—Я знала все точки казино Ндрангеты, где хранилось большее количество наркотиков в Чикаго, - выдыхает она, и я заинтересовано слушаю, —я дала адреса Тео, а он решил устроить салют.
Мои губы растягиваются в улыбке, когда я слышу последнее слово. Теодоро зовет все, что разносит людей на кусочки, превращает здания, и все вокруг на несколько метров в щепки салютами, не употребляя слова бомба, граната или взрыв. Специфика этого парня меня больше не ошеломляет, но вот то, что Элиза помогла ему несмотря на то, что она женщина, не обязанная вмешиваться в войну, помогла ему, не может не удивить.
Я не успеваю заговорить, как дверь в палату распахивается, и входит Теодоро с ухмылкой на лице и блеском в глазах. Элиза моментально поднимается, и с прищуром смотрит на него, будто ожидая чего-то.
—Смотрю, ты уже в порядке, брат, - проговаривает он, кивая мне.
—Я рассказала ему, - сразу же вмешивается Элиза, и берет меня за руку, нервно постукивая по пальцам, —и не смей говорить, что я не должна была этого делать.
—Тебе стоит поговорить с женой, чтобы она была менее импульсивной, - фыркает брат, смотря на меня, и я усмехаюсь.
—Значит, салют? – мой тон звучит строже, чем с Элизой.
—Эти ублюдки должны были принять тот факт, что теперь спокойной жизни не получится. Я устроил им праздничное начало войны, - произносит Теодоро, —я жду твоего возвращения, чтобы ты отдал приказ отряду. Я хочу настоящей, открытой резни. То, что я уничтожил их казино – ничто, по сравнению с тем, чего они действительно заслуживают.
Пальцы Элизы сжимают мои, и я касаюсь ее спины свободной рукой. Она чуть ли не дрожит после слов Тео, и меня это напрягает. Позиция брата мне понятна, и я полностью ее поддерживаю. Как только я выйду из этой чертовой палаты, мир будет гореть, пока я не уничтожу всех, кто пытался причинить боль моей семье.
—Братья и дядя, - шипит Элиза агрессивнее, смотря на Тео.
—Твой пришибленный братец, что должен стать капо, один из тех, кто хочет убить твоего мужа, – рявкает в ответ брат, и я вмешиваюсь.
—Разговаривай как положено, Теодоро. Не повышай на нее тон.
—С ней нельзя по-другому. Она готова перегрызть мне глотку, когда дело доходит до семьи консильери Ндрангеты, - возмущается Тео, вскидывая брови.
—Потому что они моя семья, придурок! – Элиза вскакивает с места, и вплотную подходит к Тео, а я лишь наблюдаю, размышляя о том, насколько они оба импульсивны, и как вообще умудрились сдружиться.
—А ты, Андреа и он, - Тео опускает взгляд к животу Элизы, — или она, моя семья. Я буду убивать всех, кто посмеет вам навредить, дорогуша. Твои слова пустой звук для меня.
—А я плевала на твои! – выкрикивает жена, и я привстаю, скидывая ноги с койки.
Мой брат и Элиза сверлят друг друга смертоносными взглядами, пока я не встаю рядом, и одним движением, не завожу жену за свою спину, совершенно не волнуясь о своем состоянии.
—Остынь, - я сталкиваюсь взглядом с Тео, и он скалится, запрокидывая голову, — собери совет через два часа. Все, что касается Каморры, не обсуждается с женщинами, и ты это знаешь. За твои подрывы я спрошу с тебя лично, Теодоро. Не вынуждай меня выходить из себя.
—Есть, - нехотя шипит Тео сквозь зубы, а затем бросает пренебрежительный взгляд мне за спину, откуда выглядывает Элиза.
—К черту, Тео. Иди, блядь, к черту, - шепчет Элиза, хватая меня за локоть.
—Я уже с тобой, - фыркает брат, и пулей вылетает из палаты, громко хлопая дверью.
Теперь я оборачиваюсь, и взяв лицо Элизы, что покраснело от злости в свои ладони, приковываю ее внимание к себе. Она тут же пробегает глазами по моей перебинтованной груди, и испуганно ахает, словно выйдя из состояния гнева. Взгляд смягчается, и Элиза поднимает глаза.