—Тебе нельзя вставать! – вскрикивает она, но я не двигаюсь с места.
—А тебе нервничать. Перестань цепляться с Тео, и вмешиваться туда, где тебе не место, леди, - жестко проговариваю я, от чего ее брови сводятся к переносице в недовольстве, —открытая война уже началась, и ее начал не я, а твой отец, отдавший приказ стрелять в тебя.
Удивление проскакивает на ее милом лице. В груди все еще болит, но я стараюсь не обращать на это внимание. После порезов на моей спине остальные ранения кажутся сказкой.
—Откуда ты знаешь про отца?
—Я видел его лицо, когда пули летели в тебя. Нет сомнений, что Даниель действовал с его подачи. С этого дня ты не покинешь особняк без меня, даже с Кассио. Теперь вы с мамой и Сицилией будете находиться дома, пока ситуация не разрешится.
Я думаю о защите близких себе людей с особым чувством ответственности. Я готов сделать все возможное, чтобы гарантировать их безопасность, даже если это потребует того, чтобы запереть их на какое-то время. Когда мой взгляд скользит по Элизе, и я вижу плоский животик перед собой, я резко задумываюсь о будущем ребенке и о том, как ему нужно будет оберегать его от всех опасностей этого мира. Мое сердце уже полно любви к этому будущему малышу, даже не зная, мальчик это или девочка.
—Если он захочет убить меня, он сделает это, - произносит с горечью в голосе Элиза, имея в виду своего отца.
—Прежде чем добраться до тебя и нашего ребенка, ему придется пройти каждого солдата Каморры, меня и Теодоро. Они преданы мне, а значит, обязаны защищать тебя, - уверяю я жену, и касаюсь губами ее губ, —сейчас мы соберемся, и поедем домой. После я отправлюсь на совет, а потом проведу с тобой время. Тебе нужен отдых.
—Тебе тоже! – с возмущением шипит Элиза, накрывая мою руку на щеке своей, —ты ранен!
—Я в норме, леди.
Мне не хотелось расстраивать ее, и даже если где-то болело, ее присутствие рядом лечило куда лучше лекарств. Я заключаю Элизу в объятия, а она бережно обхватывает мой торс руками, впиваясь ногтями в обнаженную спину.
—Я больше не хочу, чтобы ты защищал меня ценой своей жизни, - снова начинает Элиза, и я зарываюсь носом в ее волосы, пахнущие лимоном и гребаным счастьем, —моя жизнь навечно связана с твоей, и я не хочу ничего менять.
—Даже если бы ты захотела, не позволил бы, - отвечаю я, и она слабо усмехается.
—Но мое желание всегда имеет место быть.
—Безусловно. Но ты моя, и это неисправимо.
***
—Я не буду есть это, Виттория! – я улавливаю крик Элизы со стороны столовой, как только вхожу в дом, и Кассио недовольно качает головой, входя следом.
—Это уже пятый день подряд, - фыркает он, надевая пиджак, чтобы скрыть пятна крови на своей рубашке.
Я вопросительно смотрю на друга, все еще слыша, как моя жена воюет с моей матерью.
—Она уже пятый день подряд кричит на всех, кто попадается ей под руку, - объясняет Кассио, и я закатываю глаза.
Пять месяцев. Пять месяцев моей жизни превратились в хаос, который не подвластен даже мне самому. Война набирает новые обороты, и она последнее, что волнует меня сейчас. Беременная Элиза, сходящая с ума в четырех стенах – вот что действительно важно.
С момента моего ранения прошло почти полгода, Ндрангета терпит нападения, теряет бизнес, поставщиков, и людей, пока я делаю все, чтобы моя семья оставалась в безопасности. Карлос отсиживается, и посылает в пекло всех, но сам там не появляется. Несколько его людей находятся в плену, Теодоро продолжает творить вакханалию везде, где может, а их капо словно не видит, и лишь отправляет своих солдат на верную смерть. Карлос Не дает мне возможности убить его лично, тем самым подогревает мой к нему интерес. Как бы он ни старался спрятаться, рано или поздно он получит то, что заслуживает, и я добьюсь этого любыми способами. Скоро Крис приведет Беатрис на территорию Каморры, и это будет гребаным фурором, когда Ндрангета снова окажется теми, кого предают женщины ради своего благополучия.
—Элиза, - выкрикиваю я, стоя в холле, пока Кассио созванивается с начальником охраны, как делает каждый день, когда мы возвращаемся в особняк, чтобы знать всю информацию, происходящую в округе.