—Ты вернешься домой, - рычит Тео, хватая его за ворот, пока тот придерживает колотую рану в своем боку, —передашь своему капо, что Каморра ждет его, и будет уничтожать его людей, пока он не умрет.
Тео откидывает от себя парня, и двигается в мою сторону, под удивленный взгляд.
—Было бы выгоднее убить меня, - хрипло тянет Адамо, и я вижу, что он теряет сознание.
—Элиза не простит мне, - рявкает брат через плечо.
—И даже вас она поставила на колени, - произносит Адамо, и черт возьми, он прав.
Я дергаюсь в его сторону, желая добить ублюдка, но он закрывает глаза.
—Слабенький, - пожимает плечами Тео, ровняясь со мной, —я ранил его последним, буквально пять минут, а он уже полутруп.
Снова это гребаное чувство внутри, и я с психом достаю телефон, пытаясь в контактах найти ту, кто точно мне поможет. Видя, как Адамо странно быстро отключился, вина перед Элизой за еще не случившуюся смерть давит в груди. Эта женщина заставляет гребаного Дона жалеть о смерти. Чертовщина.
—Быстро и по делу, - раздается холодный тон Адрианы, пока Тео недоуменно таращится на меня, —что-то с Элизой?
—Чем болеет Адамо? – спрашиваю я так же быстро, как она и попросила.
Тишина повисает, и Тео еще больше хмурится, вытирая тесак о свои брюки.
—С чего такие вопросы? Адамо в Каморре? – уже чуть испуганнее проговаривает девушка.
—Чем, блядь, он болеет? – рявкаю я, чтобы получить ответ.
—Гемофилия. Если у него кровотечение – он труп, - хрипло проговаривает Адриана, — если не спасешь его, я расскажу Элизе, и ты потеряешь жену и ребенка в мгновение ока, Андреа. Поверь, у меня есть все причины сделать тебя тварью в ее глазах.
—Не угрожай мне, - рычу я.
Злость захлестывает меня с такой силой, что я слышу хруст корпуса телефона, от того, что я сжимаю его.
—Не думай, что мы с тобой друзья, потому что моя кузина с тобой счастлива. Ты убил моего брата, чертов ублюдок. И если ты не спасешь Адамо, я расскажу Элизе. Не моргну и глазом. Я не женщина Каморры, я буду угрожать тебе столько, сколько понадобится, - кричит Адриана так громко, что я отодвигаю смартфон от уха, — у него третья отрицательная группа крови, делай, блядь, иначе останешься один. Она не простит тебе.
Я сбрасываю трубку, и разбиваю телефон об асфальт, стискивая челюсти. Ярость кипит во мне так сильно, что разум будто отключается. Я выхватываю тесак из рук брата, и начинаю рубить свою же машину, что стоит рядом. Мне нужно выплеснуть гнев. Нужно избавиться от пламени внутри себя.
—Да твою же матушку! – Тео хватает меня за плечи, оттаскивая от автомобиля, —объясни!
—Отвези этого ублюдка в нашу больницу, и скажи, что у него гемофилия. Как только ему станет легче, пусть валит в гребаную Ндрангету. Больше возможности выжить у него не будет, - рявкаю я Тео, и киваю на Адамо, —без вопросов, черт возьми. Элизе нельзя нервничать.
—Дед в гробу перевернется от таких новостей, - шипит Теодоро себе под нос, и подчиняется приказу.
Я сижу за рулем, мои кулаки сжаты в кулаки от злости. Ярость захлестывает меня, и я чувствую, как кровь бурлит в жилах. Я даже не помню, что меня так разозлило. Я проклинаю себя за свою слабость к женщине и к ее чувствам. Я стучу по педали газа, словно это поможет мне успокоиться. Но злость только нарастает, и я чувствую, как она захлестывает меня с каждым километром. Я схожу с ума от гнева и жму на газ, пытаясь выбросить все это из себя. Но это только усиливает мою ярость. Стуча по педали газа, я все так же стараюсь ускориться и уйти от всех этих мыслей и чувств.
Как только со свистом шин я влетаю во двор особняка, мое сердце замирает, видя, как Элиза под звездным небом, в пледе сидит в саду, словно не помня правило – не выходить из дома одной, пока идет война. Злость утихает, но раздражение после гребаной ситуации с чертовым Тиара. Я тихо подбираюсь к Элизе, и касаюсь ее плеча, но она даже не дергается.
—Я говорил тебе не быть здесь одной, леди, - спокойно произношу я, словно пять минут назад не хотел вырезать всю ее семью, —почему не слышишь?
—Дома душно. Меня тошнит, и кружится голова, - недовольно произносит Элиза, укутываясь в плед сильнее, —предлагаешь мне страдать?