—Нравится? – спрашиваю я, облизывая высохшие губы.
Взгляд падает на окно, за которым уже потихоньку заходит солнце. Я проспала почти весь день с самого утра, как узнала о Беатрис и Адамо.
—Да, очень красиво, - поддерживает Сици, и поджимает под себя колени, устраиваясь рядом со мной поудобнее, — в будущем, я хочу назвать сына Аурелио. Аурелио Леоне.
Я задумчиво свожу брови к переносице, пытаясь понять, почему она называет именно фамилию Леоне. Мы часто болтали с Сицилией, но почему-то она никогда не рассказывала о мужчинах или парнях, которые ее привлекают. Мы с ней одного возраста, я уже замужем, и вынашиваю ребенка, а она все еще является самой охраняемой принцессой Каморры без возможности завести первую любовь, или найти парня, с которым она готова связать свою жизнь.
—Леоне? – переспрашиваю я, вспоминая об Алессии, и ее родителях, на чьих благотворительных ужинах мы часто бывали с Андреа.
Именно они являлись семьей Леоне.
—Я не говорила тебе? – Сицилия удивляется моему удивлению, и смешок срывается с губ, —я помолвлена. Уже как лет пять.
Она вдруг опускает взгляд на свою руку, но там нет кольца. Сици пожимает плечами, и снова поворачивается ко мне. Мое лицо явно выражает только изумление. Помолвлена пять лет, и так спокойно об этом говорит.
—Как? Почему ты не замужем? Как это вышло? – тараторю я, недоумевая, —кто твой жених?
—Густав Леоне, - спокойно сообщает Сицилия, проводя большим пальцем по кольцу на моей левой руке, что является обручальным, —это племянник жены Ренато – Алессии. Единственный сын Николаса и Жении Леоне. Я помолвлена с ним с шестнадцати лет, и никто из семей не торопится к свадьбе. Я обещана, и меня это устраивает. Думаю, если моя свадьба отложится еще на пару лет, ни я, ни Густав не расстроимся.
Я открываю рот от изумления. Эта кареглазая, милая девушка помолвлена, еще будучи несовершеннолетней, будучи ребенком, но не расстраивается, что ее судьбу решили за нее.
—И ты смирилась? – удивленно спрашиваю я, смотря в карие глаза девушки, и вспоминая о Диего, с которым я смириться уж точно не смогла.
—А у меня есть выбор? – усмехается Сицилия, —у меня нет возможности познакомиться с тем, кто может понравиться мне. Поэтому я довольствуюсь тем, что есть.
Снова это чувство вины. Я ведь смогла выбрать того, кого хочу, почему же у Сицилии нет такой привилегии? Почему все так несправедливо?
Я вынимаю руку из хватки Сицилии, и встаю с кровати, немного прогибаясь в спине. Тело ломит то ли от нервов, то ли от беременности. Я перестала различать симптомы, ибо и то, и то, теперь неотъемлемая часть моей жизни в последнее время. Сицилия вогнала меня еще в большую депрессию своими словами о помолвке, и мысли окончательно спутались.
—Я надеюсь, что Густав неплохой парень, - проговариваю я, двигаясь по комнате, чтобы размять мышцы.
—Вроде ничего. Я видела его в последний раз пару лет назад, - Сицилия рассматривает свои ногти, пока говорит, —Андреа сказал, что у нас гости. Попросил и тебя предупредить. Он вернется вместе с ними.
—Помню, - фыркаю я себе под нос, уже нервно дергаясь от одной только мысли о Беатрис и ее появлении в Каморре.
Из-за того, что Крис забрал ее, Адриана ненавидит меня еще больше, чем до этого. Блядство.
—Я не знаю, что у вас произошло, но не переживай. Любая проблема решаема, когда твой муж – мой брат, - самодовольно проговаривает Сицилия, вскидывая одну бровь.
—В тебе проскакивает нотка характера Теодоро, - усмехаюсь я, наклоняя голову в бок, —такая самовлюбленная нотка.
—Хочешь сказать, что мои братья не идеальны? – смеется Сицилия, и заваливается на кровать звездой, воодушевленно смотря в потолок, —я люблю их, Элиза. Я росла рядом с ними, и невероятно счастлива, что мне достались такие братья, как они. Даже Теодоро со своим синдромом бога, самый близкий мне человек в этой жизни, а Андреа несмотря на то, что является боссом бизнеса – самый заботливый мужчина.
—Тебе повезло, pione, - произношу я, и в голове проносятся воспоминания с Адамо и Невио.
Они тоже были мне лучшими братьями. Они были моей жизнью. Адриана тоже была моей жизнью, но я почти собственноручно
***
Моё сердце бьется сильно, когда я стою у двери перед встречей с девушкой, которую я ненавидела всю свою жизнь. Теперь она, оказывается, моя единокровная сестра. Я нервно поглаживаю свой живот, с трудом сдерживая очередной всплеск эмоций, который охватывает меня. У меня мешается множество чувств - злость, обиду, страх и даже некоторую надежду на то, что мы сможем найти общий язык. Она невинная, и ответственность за то, что она стала бастардом, лежит лишь на нашем отце – ублюдке.