Как только моя рука ложится на стол, Андреа накрывает ее своей, и параллельно переговаривается с Кристофером. Я же неотрывно смотрю на Беатрис, пытаясь внутри своих же воспоминаний откопать тот момент, когда она стала мне противна. Это было тогда, когда я впервые столкнулась с ней будучи пятилетней девочкой, что непрерывно бегала вокруг тети Валентины в особняке Виттало, в то время как Трикси было всего два, и она уже была невыносимой истеричкой. Или же это было тогда, когда мне было десять, и я просто сидела со своим отцом, играясь с его кожаными ножнами, а Беатрис то и дело пыталась у меня их отнять, говоря о том, что они принадлежат ей. Кто же мог знать тогда, что это было правдой? Что не только ножны, но и мой отец являлся ее?
—Как ты себя чувствуешь? – внезапно спрашиваю я, и Беатрис наконец отрывает взгляд от Криса, и смотрит в мою сторону, —каково быть за пределами дома?
—Если ты хочешь спросить, как я смогла предать семью, то так и спрашивай, - вдруг скалится Беатрис, а Андреа сжимает мою руку сильнее, одаривая Криса просто смертоносным взглядом.
Крис же в ответ гладит Беатрис по плечу, продолжая сохранять спокойствие. Я же чувствую всплеск адреналина в своей крови.
—Вопрос о твоем самочувствии никак не связан с предательством, но если ты хочешь обсудить, то давай обсудим, - цежу я сквозь зубы, вцепляясь свободной рукой в край стола.
—Начнем с тебя, - фыркает Беатрис, и я чувствую эту ноту безумия, эту частичку самой себя в ней.
Непередаваемые ощущения видеть этот гнев в глазах той, кого раньше считала чужой.
—Молчать, - грозно произносит Андреа, привлекая внимание всех к себе, — за моим столом, в моем, блядь, доме, никто не будет говорить в таком тоне с моей женой. Кристофер, научи даму манерам.
—Она не сказала ничего оскорбительного, - вдруг проговаривает Кристофер, и в его голосе слышна явная защита.
Его взгляд на Беатрис отличается от обычного, и я понимаю, к чему это ведет. Если даже Андреа и отправил Криса очаровать Беатрис, план сработал и в противоположную сторону. Крис защищает ее, потому что она нравится ему.
—Выйди со стола, Кристофер, - рявкает Андреа, и тут же встает с места.
Его лицо выглядит строгим, а взгляд источает гребаный гнев, который даже иногда заставляет меня бояться его в ярости. Крис подчиняется приказу, а Андреа лишь целует меня в висок, прежде чем покинуть столовую. Ужин еще не начался, а атмосфера буквально горела напряжением.
Я беру себя в руки, и сделав глоток яблочного сока, снова уверенно смотрю на Беатрис, что растерялась сразу же, как Крис покинул столовую. Рядом с ним она чувствует себя сильнее, так же, как и я с Андреа.
—Что ж, - говорю я, ставя стакан на стол с громким звуком, — вопрос о предательстве все еще висит.
—Я не предала свою семью, а просто выбрала любовь, - произносит Беатрис, косо поглядывая на Сицилию и Витторию, что молча наблюдают за нашим разговором, —я не разразила войну. Она уже была, когда я решилась на этот шаг.
Я истерически усмехаюсь, понимая, к чему она ведет. С одной стороны, она права, и, если бы не я, Ндрангета так и держала бы напряженный нейтралитет с Каморрой, но с другой стороны, я тоже выбрала любовь, хоть и в момент побега не знала, что она оказалась взаимной.
—Но ты покинула дом. Оставила отца, - я снова усмехаюсь, и Беатрис нервно сжимает салфетку, нервно сжимая челюсти, —оставила отца, который является и моим, как выяснилось.
—В этом ты не можешь обвинить меня, - громко выкрикивает Трикси, заводя прядь волос за ухо, —я всего лишь жертва ситуации. С возрастом я осознала это.
Это тяжело. Я смотрю в ее зеленые глаза, и мне тяжело принять, что она не виновата. Эта гребаная боль, что мучает мое сердце с момента, когда отец впервые меня ударил, а следом просто стал относиться ко мне хуже, чем когда-либо. Это обидно, что ребенок от другой женщины достоин больше любви, чем ты.
—Но все же, - я выдыхаю, и Сицилия кладет свою ладонь мне на предплечье, поддерживая меня, — и каково быть любимой дочерью Карлоса?
В моем голосе звучит явное раздражение, а Беатрис напряжена до предела, что не может меня не бесить. Гормоны. Это просто гормоны.