—В чем проблема, Элиза? – произносит она, и Невио оскаливается, оглядывая кузину.
Почему-то отношение братьев к Фелисе противоположно отношению ко мне, и в душе, я безумно этому рада. Они всегда готовы поддержать меня, и всегда готовы помочь, даже если помощь требуется в отношении их же кузины.
—Проблем нет, я радуюсь тому, что наконец не увижу тебя в этом прекрасном доме, - ехидничаю я, и мама посылает мне убийственный взгляд, но я не реагирую.
Гнев пылает в моей душе, и его причину сейчас знают лишь Адамо и Невио. Я сжимаю ладонь Адамо, и он кивает мне, будто дает разрешение. Глаза Фелисы источают злость, когда она слышит мои слова, а затем она берет бокал виски, что предназначен для отца, и залпом выпивает содержимое, вгоняя в шок маму, Линду, только приступившую к трапезе, и особенно Марко, что стоял поодаль.
—Думаю, без меня тебе будет слишком скучно, дорогая, - шипит она словно змея, пытаясь сдержать отвращение к выпитому напитку.
Мама хочет вмешаться в диалог, но я быстрее.
—Оставь милые прозвища для своего сладкого жениха, Фелиса, - почти рычу я сквозь зубы, и скидываю с себя руки братьев, а затем встаю, и упираюсь ладонями в атласную скатерть на столе, — и свое ехидство тоже, иначе тебе придется наконец попробовать вкус гребаной крови.
—Элиза! – восклицает мама.
—Какие-то проблемы? – скалюсь я, уже переводя взгляд на маму, и она поджимает губы, видя мои горящие от ярости глаза.
Я была гребаной бомбой, которую изредка, но боялась даже моя семья, а особенно мама и Линда, чья кровь не была запятнана хаосом. Чья кровь была чиста.
—Приятного аппетита, - шиплю я, и выхожу из-за стола, а затем улавливаю тихий, но уверенный тон сестры. Блядство.
—Я пришлю приглашение на свадьбу тебе на почту.
И в такие моменты мне кажется, что она знает о моей любви. Знает, и делает больно со всей своей силы.
Я возвращаюсь в свою комнату, что ужасно мне не нравится, и падаю лицом в подушку, тихо рыча. Это невыносимое чувство того, что твои руки связаны, что ты не можешь управлять своей судьбой, что не можешь получить того, чего так яростно желаешь. Треклятая свадьба. Треклятая сестра. Треклятая любовь.
Копаясь в своих мыслях, я снова вспоминаю о том, как собственный отец чуть не убил меня, а затем я вспоминаю слова того мужчины, которого я встретила у ресторана. Я четко помню его самодовольное лицо, его темные, как ночь глаза и легкую улыбку на губах, когда он говорил о слабости моего отца. Может, тогда он был и прав, но я не могла промолчать, я предана своей семье, какой бы плохой она не была, какие ужасы я в ней не переживала, как бы я не хотела перестать быть ее частью. Я предана ей, а особенно предана перед теми, кто не является ее частью.
Слова того мужчины бьют мне по ушам на протяжении получаса, и я вспоминаю Ренато, что смотрел на маму в день похорон бабушки Патриции. Это был не просто взгляд, это был влюбленный взгляд, наполненный чувствами, желанием, и отчаянием от недосягаемости, и наверное, мама была расстроена именно поэтому. По слухам, мужчины Каморры не те люди, с которыми строят семью, с которыми живут счастливо, с которыми делят ложе по любви. Как-то Алессандро рассказывал мне о Кристиано, Доне Каморры и его семье, и он всегда утверждал, что они монстры, что живут за завесой, и никто кроме членов семьи не знает их по-настоящему. Никто не знает, есть ли сердце у этих мужчин, есть ли чувства, и могут ли они испытывать боль. И если наша семья гремела хаосом, то их семья шептала страхом.
И каждый раз, когда я думаю о боли, о смертях, о пытках, о жутком мире, в котором каждый покрыт кровью с макушки и до пят, в мой разум просачивается одна единственная мысль – я хочу жить не здесь, я хочу жить за пределами этой вселенной. Там, где люди смеются, где люди плачут, где люди дышат, где люди живут. И если бы мне была дана возможность бесповоротно уйти из той жизни, которую я имею, я бы не задумываясь это сделала.
Глава 7.
Andrea