Я выхожу из кабинета дедушки, и нервно дергаю головой, пытаясь успокоить бушующий внутри ураган. Почти каждый наш разговор заканчивается моим желанием расчленить кого-нибудь, и, наверное, дедушка радуется, что подает мне мотивацию на мою же работу. Взяв себя в руки, я иду к выходу из дома, дабы отправиться в одно из наших казино, дабы разобраться с парой дел, но меня останавливает Теодоро.
—Далеко собрался? – произносит брат, перекидывая зубочистку с одной стороны рта в другую.
Я сую руки в карманы, прежде чем останавливаюсь напротив него и наклоняю голову тяжело дыша. Он улавливает мое не лучшее настроение и тут же его ухмылка сменяется непоколебимым выражением лица. Именно за проницательность я люблю этого сукиного сына.
—Отец сказал, ты и Крис едете в Арканзас на следующих выходных, - сообщает мне Тео, и хмурится, видно от того, что его лишили подобного мероприятия, — какой-то праздник гребаных Тиара.
Я киваю, вспоминая о предстоящей свадьбе в семье Тиара, и о том, что это приглашение является якобы примирительным жестом. Будто мы можем стать партнерами.
—Зачем там Крис? – вдруг спрашивает брат, и опирается плечом об косяк, продолжая нервно дергать зубочистку меж зубов.
Наши отношения с Теодоро всегда были хорошими, и несмотря на наши разные взгляды, методы и характеры, мы были братьями, и я готов умереть за него, так же, как и он за меня. Когда отец в самом детстве сообщил мне о том, что после его смерти я должен буду стать Доном, Тео ровно с того момента стал уважать меня куда больше. И даже сейчас, когда эту должность все еще занимает наш дед, мой брат уже подчиняется моим приказам, принимает на себя долю моего советника, и, если бы он был старше, я бы поступал точно так же.
—Мы были с ним на стычке с Ндрангетой, в Техасе, - сообщаю я Тео, и мой гнев, что собирался в моей груди после разговора с Кристиано, потихоньку рассеивается, — отец сказал, что ему стоит поехать с нами, ибо в будущем он может занять место наемника, как его отец в прошлом.
Его темные брови сводятся к переносице, и он молча разворачивается и двигается вдоль коридора. В его конце появляется силуэт отца, и я тихо ругаюсь себе под нос. Последний человек, с которым сейчас я хотел говорить, был мой отец.
—Тео, Андреа, в кабинет, - говорит отец своим басистым голосом, и нам приходится повиноваться.
Мое негодование достигает предела, когда я сталкиваюсь с озлобленным взглядом отца, что садится в свое кресло, и достает свой любимый планшет из стола. Именно на нем он обычно показывал записи с камер наших баров или же казино, а затем отчитывал нас за неподобающее поведение. Я перестал реагировать на подобные заскоки отца еще лет семь назад, но вот Теодоро продолжает вступать с ним в ссору, и это может заканчиваться кровью.
Я стискиваю челюсти, и поднимаю глаза выше, смотря в окно за спиной отца, пока Тео уже начинает кипеть от подступающей ситуации. Вот наша разница. В жизни он смеется, шутит, а в деле становится неуправляем, я же наоборот. Я всегда отвлекаю врагов или же ближних своими эмоциями, чтобы они не понимали, что по-настоящему я испытываю. Что я хочу.
—Ты трахнул женщину прямо посреди клуба, - уверенно говорит отец, и постукивает двумя пальцами по столу, а его взгляд принадлежит лишь Тео.
Два пальца, это все, что есть на его левой руке, и причина тому – война. Потерять руку в перестрелке было бы хуже, чем всего три пальца.
Я же ухмыляюсь, слыша об очередной ошибке брата, и качаю головой, не понимая, что я здесь делаю. Эти глупые разборки, глупые вопросы, глупые действия меня до ужаса раздражают, и я еле сдерживаюсь чтобы не послать отца к черту. Если бы после деда Доном стал я, возможно, отец был бы первым после Ренато, в моем списке смертников.
—Да, трахать женщин уже под запретом? – огрызается Тео, упираясь ладонями в стол, и сверля отца недовольным, и даже скорее озлобленным взглядом, — или ее хотел поиметь ты?
Я делаю шаг в сторону и отдергиваю брата от стола, видя, как отец нервно качает головой. В схватке между нашим отцом и Тео всегда выигрывает отец, а получаю я, ставя свою жизнь под удар. Прикрывая брата. Мне приходится приложить усилия, чтобы удержать Теодоро, ведь его телосложение не особо отличается от моего – он силен, и очень сильно.
—Ты, мать твою, сделал это на глазах у половины клуба, включая ту половину, которая знает нашу семью лишь как бизнесменов строительной сферы! – выкрикивает отец своим басом и бьет кулаком по столу, — ты понимаешь, в какое положение ты ставишь нас? Ставишь Дона?!